Пресс-служба +79197272188

Задать вопрос Ирине Бергсет: irinabergset@mail.ru


#БлогИриныБергсет





Вернуться в блог

ИРИНА БЕРГСЕТ: ЗАПАД РАСТЛЕВАЕТ РОССИЮ НАМЕРЕННО, ЧТОБЫ ЗАВОЕВАТЬ

150e4462bb3a4e18b3badcf7018731ca.jpg
Новость 27 сентября 2016 года.  Главная.  Интервью.  Телепрограммы.  Очерки.  История

Ссылка на эту публикацию: Сайт Ирины Бергсет http://www.irinabergset.ru/blog/ирина-бергсет-запад-растлевает-россию-намеренно-чтобы-завоевать


6 февраля 2014 года газета "Завтра" опубликовало интервью с Ириной Бергсет "Растлить, чтобы завоевать: Запад активно разрушает систему традиционных ценностей". 


Ирина Бергсет в интервью газете "Завтра" рассказывает о том, что семейные ценности в сегодняшней Европе активно уничтожаются. Традиционные семьи испытывают своего рода "гонения": из семей отбирают детей и передают их на перевоспитание в спецучреждения, где стираются ценностные ориентиры. 

2_29.jpg


Цитата:

Один из директоров ЦРУ, высказываясь по поводу невозможности сломить Россию в открытой битве, указал на своеобразный "обходной маневр": "Если Россию невозможно победить, тогда ее нужно растлить", — предложил разведчик номер один в Штатах. Поэтому вполне возможно, что построение мирового педопорядка используется и в планах ЦРУ.

Мы провели беседу с координатором международного общественного движения «Русские матери» Ириной Бергсет. Это второе интервью в газете «Завтра» (http://zavtra.ru/content/view/chto-na-nas-dvizhetsya/).Прошло достаточно много времени. То, что рассказала тогда Ирина, казалось фантастическим кошмаром. Ныне тема содомского угара, в котором находится Европа, прошла по всем СМИ. Об этом сейчас, хоть и по-разному, но постоянно пишут не только православные СМИ, но и вполне светские, даже либеральные издания.

Юрий ЮРЬЕВ. Ирина, разные СМИ рассматривают это бедствие каждое под своим углом. К вам, как к координатору движения, сейчас, полагаю, стекается разнообразная информация по данной теме как из Европы, так и из России. Как вы считаете, обо всём ли открыто говорят правозащитники? Правильно ли, на Ваш взгляд, все освещается?

Ирина БЕРГСЕТ. Вы знаете, первая моя публикация в газете «Завтра» была в мае 2013 года и, казалось бы, прошло всего полгода, но действительно общественное мнение изменилось. Госдума приняла ряд законопроектов. Все видели события во Франции, когда миллионы людей вышли на улицы. Но дело в том, что в Европе уже существует новый тип гей-правительств, которые традиционных граждан не слышат. Речь идет о гей-диктатуре, гомо-диктатуре, содомитской диктатуре, по-разному можно назвать. Причем инструментом для диктата избрана толерантность. В массовом порядке целые страны переходят на такое образование, где в школах детям запрещено именоваться мальчиками и девочками.

В моем первом интервью самой крамольной была информация, что в Норвегии примерно 19000 обществ по перепрофилированию детей из мальчиков и девочек в иные гендеры. Тогда, в мае, обнародование факта переделки детей в мутантов в странах Европы было дело рискованным. Казалось, люди не поймут. Но события во Франции показали, что гендерный угар охватил не только Норвегию. Идеология «всемирного гендеризма» оказалась куда более агрессивнее норвежских экспериментов по перекодированию младенцев. Весной 2013 года Профсоюз учителей и педагогов Франции открыто поддержал гей-революцию правительства и проголосовал за отмену «девочек и мальчиков» во всех школах Франции. Дело в том, что победившие во Франции гендеристы требуют абсолютной «свободы» в выборе гендера для каждого французского ребенка с рождения. Причем, «девочек» и «мальчиков» не просто отменили во Франции, а «природный пол» практически исключили из списка, предлагаемого для «гендерного выбора». Выбор теперь надо делать из растущего не по дням, а по часам списка содомских гендеров: геев, лесбиянок, бисексуалов, трансгендеров, гендерквиров и т.д. Список извращений постоянно пополняется, так как свобода порока объявляется безграничной и абсолютной. Наши же СМИ говорят в основном о разрешении гей-браков и «нетолерантном» возмущении этим фактом части населения.

Конечно, не все родители во Франции обрадовались, что теперь в начальной школе вместо букваря их дети будут изучать «азбуку гейства» под названием «Папа носит платье». А ведь именно так называется фундаментальный учебник по гендерному равенству и сексразнообразию новой Франции! К тому же новые гейдиктаторы уже всерьез грозятся упразднить чуть ли не всю классическую литературу, написанную, с их точки зрения, «гендерными инвалидами» - мужчинами и женщинами.

Недоговорённостей очень много. Всю правду сказать ещё не решаются. Хотя, правда очень проста: настоящая и единственная цель этих гейнелюдей – наши с вами дети. В сегодняшнем мире уже не нужно воевать со странами, например, захватывать Россию. Для ликвидации российской цивилизации достаточно лишь заполучить 20 миллионов наших российских детей, растлить их, перестроить их менталитет - и будущего у России не будет.

Юрий ЮРЬЕВ. Будущего не будет не только у России, но и у той части человечества, которая становится на этот путь деградации. Сейчас различные комментаторы, иронизируя на данную тему, сознательно или бессознательно уводят в сторону от вопроса о принудительном государственном растлении детей Если брак геев признается законным, то законным является и «отцовство» геев для приемных детей. Которое в свою очередь есть законная форма педофилии. И таких детей нужно все больше и больше. А для этого нужны все эти гендерные программы. Журналисты же говорят: они забавные эти геи, а почему бы и нет? Почему вы демонстрируете какой-то невероятный архаизм?

Можно ответить – а вы готовы по какой-то надуманной причине отдать собственных детей «службе защиты детства», которая передает их в приемную семью геев и те, попользовав их, отдадут в следующую, потом в следующую? А ведь это реальность многих европейских стран. И даже одна из успешных форм бизнеса. Часто проблема ретушируется терминологически: извращенцев называют педерастами. Кому и чем опасны педерасты, казалось бы? В своем грехопадении Европа давно прошла этот этап. Гомосексуализм – это уже архаика. Как это произошло - понятно из православного понимания греха. Для западного человека грех – это правонарушение. Сегодня одни законы – одни правонарушения, завтра другие законы – правонарушения другие. В православии грех – это болезнь. Если она не лечится покаянием, то действие ее усиливается. Грех содомии тоже имеет свое развитие. Теперь его жертвой становятся дети, и даже беззащитные новорожденные.

Ирина БЕРГСЕТ. Да, сегодня на Западе во многих местах открыто ставится задача переделки новорожденных. Эта бредовая идея появилась не сегодня, и даже не десять или двадцать лет назад. Примерно столетие назад в Великобритании и Соединённых Штатах были разработаны специальные программы по принудительной переделке детей. Эдакий проект сексуальной инженерии по тотальному перевоспитанию детей. Так вот, идеологи геигезации заявили еще век назад, что их главный объект для перековки – это новорождённые и младенцы в доречевом возрасте. Ведь дитя не имеет понятия нормы, не знает что такое «хорошо» и что такое «плохо». С точки зрения содомитов, новорожденный не ведает, «мальчик» он или «девочка». Уже тогда стали проводиться эксперименты по смене пола у новорожденных детей. Нелюди открыто заявили, что пол – это вовсе не врожденная характеристика ребенка, а якобы некая возникающая в процессе воспитания социальная характеристика, гендер.

После прошедших двух мировых войн эти методики стали отрабатываться на своего рода «гендерных полигонах» в северных странах: в Швеции, Норвегии, Дании, Финляндии. Там были открыты даже гейдетсады. Самый знаменитый из них в Швеции носит название Ягалия. И вот в этом детсаду для детей с рождения до 6 лет проводятся бесчеловечные тренинги. Страшно об этом говорить, но ведь такие заведения для переделки детей в иные гендеры – это, по сути, детские концлагеря, где под флагом «толерантности» внедряется педофилия.

В таких странах как Швеция, Дания и Швейцария некоторые парламентарии открыто потребовали не считать преступлением совокупление родителей с родными детьми и депутаты этих стран всерьез обсуждали и даже ставили на голосование в 2010-м и в 2013-м гг. легализацию инцеста в своих Парламентах. Министр по делам детей Норвегии в мае 2013 года заявила, что якобы в целях борьбы с норвежской инцестоэпидемией, во всех школах страны с 6-ти лет (с первого класса) в школьное расписание вводится предмет «инцест». А Канадский Парламент с одним голосом «против» практически единодушно признал «педофилию» - нормальной сексуальной ориентацией еще в 2011 году.

Увы, в Европе есть партии, которые настаивают на легитимизации всех форм педофилии, которую теперь нарекли как «интимные взаимоотношения между поколениями». Какие же это формы? Педофилия – взрослый общается с чужим ребёнком; инцест – взрослый вступает в интимные отношения с родным кровным ребёнком; а инфантофилия – взрослый вступает в интимные взаимоотношения с новорождённым или с детьми в доречевом возрасте. Всё это существует много лет, разбирается в подробностях на различных сайтах, открыто обсуждается на Западе.

Новомодным явлением Европы является эпидемия «инфантофилии». Массовые изнасилования новорожденных уже никого не удивляют. Суды над инфантофилами в Голландии превращаются в настоящие пропагандистские шоу этой чумы. Самым крупным судебным скандалом в Голландии 2012-2013-х годов стал процесс над «рижским монстром». Этот зверь – достаточно молодой гей. Он и его партнёр хотели сначала усыновлять детей в разных странах мира для своих утех, но у них не получалось. Тогда они пошли работать в детские заведения Голландии нянями. Причем этих геев интересовали исключительно дети в доречевом возрасте. В 2012 году эта «голландская гейпара» призналась, что вступала в интимные отношения (по-нашему - насиловала) почти со ста младенцами. Самой младшей жертве этой однополой пары было ВСЕГО 19 ДНЕЙ от роду, а самой старшей их жертве было 2,5 года. Но в этой истории есть одна деталь, которая свидетельствует о том, что инфантофилия распространяется в Европе со скоростью «заразы» или эпидемии. Дело в том, что во всех публикациях сообщается, что у этой однополой пары при аресте были изъято гигантское количество террабайтов неуничтоженной порнографической фото- и видеопродукции с участием новорождённых. Содомиты – они как звери.

Юрий ЮРЬЕВ.  Нет, такое сравнение было бы оскорбительным для зверей. Это более низшая форма жизни. Бесполая жизнь существует у бактерий. То есть это кардинальное восстание против Бога. Венец творения низводится до самых низших форм.

Ирина БЕРГСЕТ. В деле «голландской гейпары», изнасиловавшей около ста детей, не поставлена точка. Похоже, что кое-кто серьезно использует этот «процесс века» для продвижения инфантофилии как нормальной сексуальной ориентации на Западе. Ведь спустя год (в 2013-м) был пересмотр этого дела. В прессе писали, что чуть ли не всё местное медицинское сообщество восстало и сказало, что этот однополый союз поступал с детьми вполне нормально, так как изнасилование ребенка в доречевом возрасте якобы невозможно признать насилием. Из уголовного законодательства Голландии, видимо, следует, что раз жертва (новорождённый) не оказывала никакого сопротивления, то, выходит, и как такового «насилия» юридически не было. В придачу заявили, что голландские врачи присвоили инфантофилу диагноз «гиперсексуальность», который, по мнению психиатров, якобы проявляется в такой вот форме. Не трудно заметить, что нетрадиционные круги евросообщества настойчиво продвигают инфантофилию как альтернативную и адекватную форму сексуального выражения.

Юрий ЮРЬЕВ. А другая - традиционная часть населения, выходит, совершенно на это никаким образом не реагирует.

Ирина БЕРГСЕТ. Какова же была ситуация с родителями жертв этого голландского инфантофила? Пресса сообщила, что сегодня по европейским нормам родители жертв инфантофилов не имеют права выступать свидетелями и давать показания по фактам изнасилования ни в полиции, ни в суде. Это означает, что дети в Европе в правовом поле уже полностью отчуждены от родителей. Поскольку новорожденные сами себя защитить не могут, а их родители в правом поле нейтрализованы, выходит, что все права теперь на стороне гендермутантов.

С моим родным сыном в Норвегии случилась подобная трагедия. Мы жили тогда там, и в феврале 2011 года мой 4-летний ребёнок рассказал, что норвежский отец вступал с ним в какие-то странные отношения. На этих оргиях якобы присутствовали и мужчины, и женщины, и другие дети, и даже животные. Для меня поверить во весь этот абсурд было невозможно, и я сделала неправильный шаг – побежала в полицию. Естественно, норвежская система рассматривала меня как «нетолерантную» к «экспериментам с детьми и животными». То, что меня как россиянку шокировало, для судей, экспертов, адвокатов, учителей, воспитателей и соседей было «обучением ребенка всем формам сексразнообразия». Если раньше в Норвегии отрабатывалась идеология мультикультурализма и всех мигрантов перевоспитывали в обезличенных бесконфликтных «граждан мира», то теперь социальный норвежский эксперимент называется «равноправием всех форм сексуальности».

Согласитесь, это что-то совершенно дикое, неукладывающееся в голове человека с традиционными ценностями.

Юрий ЮРЬЕВ. Европа не всегда была такой. XIX век – это всё-таки ещё другая Европа. Даже довоенная Европа ещё во многом стояла на христианских ценностях, и проявлялись они порой в героических формах. Когда Гитлер перевоспитывал немецкое общество, он для начала часть населения провёл через концлагеря и немцы стали тем, чем они стали.

Потом началась политика очищения нации от дегенератов. Уничтожали душевно больных, даунов и пр., включая детей. По свидетельству русских эмигрантов, лютеранская церковь старалась спасать этих людей, несмотря на опасность. Специально привожу пример из истории III Рейха, как наиболее успешной первой формы Евросоюза, созданной на европейском континенте почти насильственными способами. Исключением можно считать воевавшие против немцев Польшу и Францию.

Сейчас европейские традиционалисты, христиане, на мой взгляд, находятся в ситуации хуже, чем при Гитлере, и они с надеждой смотрят на Россию. А как гейдиктатура действует в России, кто является проводником ее идей, каковы ее способы?

Ирина БЕРГСЕТ. Один из директоров ЦРУ, высказываясь по поводу невозможности сломить Россию в открытой битве, указал на своеобразный «обходной маневр»: «Если Россию невозможно победить, тогда ее нужно растлить», - предложил разведчик номер один в Штатах. Поэтому вполне возможно, что построение мирового педопорядка используется и в планах ЦРУ. То есть нации и народы сегодня могут использоваться как «новый тип оружия массового поражения. Блогосфера полна документами и статистикой на эту тему. Достаточно только набрать в интернете слова "атака на семью под видом "профилактики" детского неблагополучия в США, например.

Задумаемся над таким простым фактом: сегодня в России директором Детского фонда ООН ЮНИСЕФ является Энтони Лейк – реальный кандидат в директора ЦРУ.

Именно он, признанный в США специалист в области национальной безопасности, советник Клинтона (который и предложил Лейка на пост директора ЦРУ в 1996 году), сейчас почему-то официально является главным детозащитником России.

Как случилось, что именно этот человек курирует все вопросы перестройки взаимоотношения родителей и детей в России, а также все вопросы разработки и продвижения антисемейной политики в России? Думаю, одно это демонстрирует, насколько это важно для США стратегически – наши с вами дети.

Одна из основных организаций, сотрудничающих в России с ЮНИСЕФ - это Министерство образования и науки, отвечающее за все вопросы детства в нашей стране, в том числе отвечающее и за продвижение секспросвета в школах России под нажимом персон типа Лейка.

Кроме Лейка на территории России проект растления российских детей окучивают еще тысячи встроенных в различные детские организации американских и европейских граждан или агентов. Они работают на нашей земле под видом разнообразных фондов, которые якобы борются с жестокостью в российских семьях, предотвращают якобы семейное насилие, а на самом-то деле делают тут свое грязное дело растления.

Юрий ЮРЬЕВ. Да. В Америке президенты дают клятву на Библии. Но почему-то последний из них – Обама, «после долгих раздумий» согласился признать законность гей-супружеств. Наверное, он никогда не открывал этой Книги и не читал, что там написано по поводу предмета его «раздумий».

Всякий сатанизм строится на блефе. И то, что в Европе и США распространено среди правящей элиты, вовсе не означает, что будет принято широкими слоями населения. У любого социума есть свой нравственный потенциал, своего рода «народный иммунитет». Поэтому даже принятая в Италии новая правовая норма вовсе не означает, что какие-нибудь сицилийцы начнут обращаться к отцу словами «родитель №1», а к матери - «родитель №2».

Ирина БЕРГСЕТ. Но сегодня ставка делается не на нас, взрослых, и даже не на молодежь, а на новорождённых. Глобальный гейпроект построен на технологиях принудительного отбирания детей из традиционных семей преимущественно в доречевом возрасте или даже в момент рождения. Захваченное поколение нелюди намерены воспитывать на новых фильмах, новых книжках и новых терминах.

Юрий ЮРЬЕВ. Не стоит говорить об этом процессе, как о завершённом.

Ирина БЕРГСЕТ. Всё верно, гейизация мира только начинается. Но она так стремительно развивается, что представители традиционных семей в Европе уже оказались под прессом.

Юрий ЮРЬЕВ. К чему все это приведёт? Возможно, и в Европе произойдёт раскол общества?

Ирина БЕРГСЕТ. Но поймите, то, что мы наблюдаем на Западе сегодня – строилось десятилетиями. Для того чтобы принудительно переделывать детей, их, как минимум, нужно отобрать, отделить, конфисковать у кровных традиционных родителей. В конце прошлого века была создана и повсеместно внедрена на Западе целая юридическая система под названием «ювенальная юстиция» для осуществления якобы «защиты детей». А на деле под соусом «защиты детей» ювеналы понимают «освобождение» детей от родных родителей или не что иное, как ювенальный киднеппинг. В результате в Европе три Гаагские конвенции о детях узаконили факт, что дети родителям не принадлежат, а являются собственностью (читай «рабами») той земли, на которой они стояли последние три месяца, причем, без права покидания этой территории. Понятие «родительские права» в Европе ликвидировано еще в 1980-е и заменено на «права опеки», которые могут передаваться от одного жителя другому (в США, например, опеку над усыновленными из России детьми можно передать по простой доверенности).

Давайте посмотрим правде в глаза: сегодня Запад построил самый настоящий рабовладельческий строй, где рабы – дети. За содержание такого раба-ребенка государство выплачивает существенное вознаграждение. В Италии, например, опубликована цифра «поощрительной премии» в 400 Евро в сутки за каждое дитя, то есть там примерно 12000 Евро в месяц получают так называемые «наёмные родители». А во Франции СМИ сообщают, что за одного «приёмного» ребенка, наёмным родителям государство выплачивает сегодня 7500 Евро ежемесячно. В Норвегии же этот «гонорар» за каждого приёмыша порой доходит аж до 25000 Евро в месяц, если верить опубликованным норвежскими правозащитниками документам. Что же это такое?

Самое простое объяснение этому весной 2013 г. с экрана итальянской государственной телекомпании дал судья по делам несовершеннолетних из города Болонья. Он сказал, что в Италии (как и в остальной Европе) сейчас сформирован и функционирует частный рынок опекунства. Нечто вроде «биржи детей» или «рынка дето-рабов», то есть самый что ни на есть настоящий бизнес на детях. На этом рынке опекунства дети – всего лишь ходовой товар, а все участники игры (судьи, адвокаты, эксперты, психологи, полицейские, учителя, наёмные родители и др.) гоняются лишь за «прибылью», которая «капает» при движении «товара» (ребенка) на рынке. Такова реальность – выстроен международный рынок торговли детьми-рабами. И гей-правительства расширяют и развивают этот рынок.

Тот факт, что в конкурсе на самую толерантную приёмную родительскую пару, как правило, сегодня в Европе побеждают однополые пары – всего лишь маленький штрих этого нового торгово-денежного принципа государственного спонсирования педофилии. В Швейцарии, например, публикуют документы, свидетельствующие, что на период 2012 года 30 тысяч изъятых у традиционных родителей детей были переданы в однополые швейцарские семьи. Я не знаю, это цифра за один год или это за иной период, но вы только вдумайтесь. Сколько это - 30 тысяч детей?!

Юрий ЮРЬЕВ.  Скажите, а как Вы полагаете, для нашего омбудсмена Астахова вся эта статистика, всё, что там происходит – для него это известный факт или нет?

Ирина БЕРГСЕТ. Я думаю, власти России знают гораздо больше нас, простых родителей, ведь сегодня раздается гигантское количество криков о помощи, да и в различных российских консульствах множество обращений пострадавших от насильственного разлучения с кровными детьми за пределами нашей страны.

Юрий ЮРЬЕВ.  У нас среди более или менее состоятельных граждан принято в Европу ездить отдохнуть, покушать, насладиться отельным комфортом, приобрести недвижимость. Европа стала своего рода Меккой. Поэтому то, о чём мы с Вами говорим, для многих неприемлемо, как крушение системы мировоззрения. В немытой России, заворовавшейся, беззаконной, по определению не может быть ничего стоящего. Возможно, как некогда был описан «синдром Стендаля», будет описан «синдром россиянского туриста». Правда основан он будет не на восхищении произведениями искусства, а на радости потребителя и любителя комфорта под носом своим ничего не видящего.

Ирина БЕРГСЕТ. Я воспринимаю свой отъезд на жительство в Европу как личную трагедию. Поначалу я, как и любой простой человек, воспринимала все происходящее там со мною и с моими детьми как исключение. Да, трагическое исключение из череды чужих счастливых дней в Европе. Я думала, что мой ребёнок – один-единственный, кто попал в эту ситуацию, прошёл через какие-то эти норвежские оргии, через скандинавские инцесты и пр. Но когда я сбежала и вернулась на этот «последний остров» под названием Россия, то я вдруг обнаружила, что таких людей как я и мои дети, пострадавших в Новой Европе и без оглядки бежавших назад в «немытую Русь» – вовсе не 10 или 20, а сотни и тысячи.

Я воспринимаю Европу «голыми» глазами. Я потеряла всё: весь скарб, квартиру, машину, дом, деньги, сбережения – но это всё ерунда. Я потеряла детей. Вернее, у меня украли всё, украли даже детей. Под дулами полицейских как рабов увели обоих моих сыновей в евро-плен. А меня отпустили восвояси, сказав: «А вот теперь ты можешь наслаждаться европейской жизнью без детей и сходить в норвежский spa-салон». Мы, русские, так жить не умеем, мы - другие. У нас вся жизнь построена на одном цементе – мы живём ради детей, мы выходим замуж ради того, чтобы были дети, вся наша культура, в целом, построена на этом. Получается у меня отобрали основу жизни, почву из-под ног и ту украли в Норвегии. Естественно, и в Европе есть люди с такими же ценностями как мы. Но в 90% переделана и перестроена голова этих людей. Они думают по-другому. Им навязана иная безнравственная система отсчёта. И дети в норвежской системе отсчета – это просто объект, приносящий всем прибыль.

Юрий ЮРЬЕВ. За всеми этими ужасными вопросами мы незаслуженно оставляем тему Вашего младшего сына, который находится сейчас там. С законодательной точки зрения, с точки зрения уже принятых законов и правил, ситуация, по его вызволению оттуда на первый взгляд, кажется безнадёжной.

Ирина БЕРГСЕТ. Тупик, абсолютный тупик.

Юрий ЮРЬЕВ. Он, в отличие от вашего старшего сына, не гражданин России?

Ирина БЕРГСЕТ. Да. Самое интересное, что я искренне хочу, чтобы мой младший сын Миша стал гражданином России. Но по существующему российскому законодательству это абсолютно невозможно. Сын русской матери или русского отца не может быть сегодня принят в граждане РФ почему-то без разрешения другой страны, Норвегии или Италии, например. А все это потому, что в 90-е годы был подписан такой закон, по которому все дети, рождённые за пределами России, дарятся навсегда.

Юрий ЮРЬЕВ. Ребёнка Вашего спасти может только чудо. Но как человек верующий, я не смотрю на ситуацию безнадёжно. В моей жизни была встреча с женщиной, которая вернулась из ада – это была Первая чеченская война, где сын её мученически сложил голову, исповедовав себя христианином. В моём представлении она изменила взгляды нашего общества. Она принесла слово правды о той войне. И выстроенная телевизионной машиной схема «тупые, продажные, кровавые федералы против свободолюбивых борцов за веру» рухнула в небытие. После Евгения Родионова так думать было уже нельзя. Это не было удачным пропагандистским ходом, т.к. вся российская пропаганда работала на врага. Это было действие правды Божией. А умонастроения людей повлияли на течение безнадежной войны и судьбу страны. Произошло чудо. Вы свой ад обрели не на Чеченской войне, а в комфортабельной Европе, куда все стремятся, куда утекают капиталы из страны. Вы прошли сквозь инферно и оно прошло сквозь вас. И Вы несете страшную правду, приняв которую люди по-иному будут вынуждены взглянуть на окружающий мир. Поэтому я думаю, что чудо возможно.

Ирина БЕРГСЕТ. Вы знаете, мы бежали из Норвегии два года назад летом 2011 года со старшим сыном. Сын сам всё это организовал, не буду повторять эту историю. Саша, старший сын – он гражданин России, как и я. Мой второй ребёнок родился на территории Европы. По законам Европы считается, что я выкрала своего собственного старшего ребёнка, теперь я – преступница. Я прошла все три круга ада – все три инстанции норвежского суда: первая, вторая и высший суд Норвегии – и все судьи Норвегии утвердили, что мой Миша изымается у меня без права переписки. То есть я лишена всех свиданий. По идее, по Европейским конвенциям о правах человека ребёнок якобы тоже имеет права. Но на самом деле там у раба нет никаких прав. Мой маленький сын Миша, который несёт в себе русскую кровь, сегодня лишён права на переписку с матерью и старшим братом навсегда. Даже открытки запрещены и скайп, телефон, интернет-общение – абсолютно всё запрещено.

Мне юристы объяснили, что я заплатила Норвегии натуральный «оброк», своего рода «дань» за то, что я пользовалась норвежским супермаркетом в течение шести лет. Как бы это дико не звучало, но сегодня любой человек обязан знать, что в Европе взымается детский оброк – за вход в этот мир надо платить собственными детьми. Их отберут без права переписки. То есть превратят в бессловесных рабов, изменят им имя, поместят на секретный адрес, сменят пол и вытравят из их памяти «имя матери и отца» навсегда.

Продукт этой системы - Брейвик, он расстрелял 80 человек. Ему Норвегия строит индивидуальную тюрьму-дворец, этот террорист каждый день звонит родственникам и общается с ними по интернету.

Юрий ЮРЬЕВ. Учится, по-моему, сейчас.

Ирина БЕРГСЕТ. Да, ему все разрешают. Он просился учиться в университете, просил съездить на похороны матери и так далее. Брейвик - главный преступник Норвегии, имеет право на звонок и на переписку с родными, а я – мать, ничего противозаконного не совершившая в Европе, не имею право слышать голос собственного ребенка даже по телефону. Я в Норвегии работала учительницей, взяла кредит на ипотеку на 25 лет, выплачивала его. Мало того, я продала квартиру хоть и по мизерной цене, но расплатилась с банком, так что у меня нет долгов в Норвегии за жилье. То есть до сих я остаюсь законопослушным гражданином. Тем не менее, ко мне в Норвегии была применена какая-то новая форма человеческой казни – пожизненное разлучение с родным сыном.

Мой ребёнок переселён к человеку, который подозревается Следственным комитетом РФ в педофилии. Это не мои вымыслы, специалисты пришли к этому выводу. Расследование ведёт отдел по особо важным делам Главного управления Следственного комитета РФ. Норвегия игнорирует всё это.

На сегодняшний день у меня уже 2,5 года нет никакой информации о сыне Мише, украденном у меня властями Норвегии без права переписки. Увы, я была для этой части Европы всего лишь биологическим донором, «родителем №1», который обновил кровь норвежского народа.

Я хочу через газету обратиться за помощью к людям, как в Норвегии, так и в России. Дело в том, что я знаю, что в настоящее время мой сын проживает на территории Норвегии на секретном адресе с гражданкой России из Казани – с Риммой Касымовой. Фактически именно она является сейчас приемной норвежской матерью или «опекуном номер три» для моего сына Миши, так как его норвежский отец неделями отсутствует и работает в море.

Прошу всех, кто знает Римму Касымову из Казани или ее родственников, помочь связаться с ней, чтобы узнать, как там мой Миша. Если кто-то из вас видел моего сына или хоть что-нибудь знает о нем, пожалуйста, напишите мне весточку. Хоть пару слов о сыночке будут счастьем для меня. Ведь Миша сейчас для моей семьи все равно, что «пропавший без вести» или как «захваченный в норвежский плен». Особенно надеюсь на помощь мусульманского сообщества Норвегии. Попросите ее сжалиться над ребенком и дать ему возможность хотя бы слышать голос мамы и брата по телефону. Весточки о сыночке моём жду по адресу: russkie_materi@mail.ru.


Источник:

3_20.jpg

cf89c2bf68a44da9bfe01889bb3c445b.jpg #Бергсет     www.иринабергсет.рф    www.русскиематери.рф    www.russianmothers.ru   #ИринаБергсет

ИСТОРИЯ ИРИНЫ БЕРГСЕТ: "БЕГСТВО ИЗ КОЩЕЕВА ЦАРСТВА - НОРВЕГИИ"

150e4462bb3a4e18b3badcf7018731ca.jpg
Новость 17 августа 2016 года.  Главная.  Интервью.  Телепрограммы.  Очерки.  История
Ссылка на эту публикацию: http://www.irinabergset.ru/blog/история-ирины-бергсет-бегство-из-кощеева-царства-норвегии

Жила-была девочка, читала, как все в детстве, сказки об избушке на курьих ножках, о Бабе-яге и Кощее Бессмертном. Потом девочка выросла, превратилась в прекрасную девушку и решила поискать особенного счастья и не где-нибудь, а за тридевять земель, куда уехала с заморским принцем. Она верила в любовь и в то, что добро всегда побеждает зло, а еще – в общечеловеческие ценности, о которых все твердили вокруг. Чем закончилась эта история, расскажет наша программа и ее гостья Ирина Бергсет, которая сегодня возглавляет общественное движение «Русские матери».
Ирина, Фролова – это твоя девичья фамилия. У тебя ведь было все замечательно и хорошо.
– Я защитила диссертацию – я кандидат филологических наук, работала в газете, на телевидении (то есть по профессии), в министерстве печати – заместителем начальника аналитического управления, а потом, в течение десяти лет перед этим замужеством, – консультантом в Госдуме.
– Как Ирина Фролова стала Ириной Бергсет?
– Это трагическая история. Начиналась романтично, в Москве. Я забыла в тот момент все сказки, где на века нашими предками четко и ясно даны все ориентиры (мудрость человеческая справедлива во все времена). Помните, как там написано: перед входом в дремучий лес лежит камень, от него три дороги; налево пойдешь – себя потеряешь, направо пойдешь – душу потеряешь, прямо пойдешь – детей потеряешь. Как всегда, сердце и эмоции победили. Хотелось романтизма, красивой любви, детей где-то там, в красивой стране, и, несмотря на то что у меня была хорошая жизнь, все равно казалось, что есть где-то место, где гораздо лучше, и где детям жить счастливее, и самое счастливое место на земле – в Европе, в Норвегии. Мы поженились здесь, в Москве. История начиналась красиво: он приезжал сюда, я съездила посмотрела, как там, и поскольку у моего бывшего мужа были дети от первого брака, он говорил, что они не смогут приезжать в Россию, поэтому не поехать ли мне к нему попробовать пожить? Вроде, все понятно и логично. Поскольку мы строим жизнь, семью навсегда, никто не думает о разводе, о том, что это всего на пару лет. Он сказал: «У тебя дома так хорошо – давай заберем все». Мы сделали самую большую глупость – забрали все: шкафы, холодильник, стиральную машину, даже срезали люстры; упаковали и увезли в Норвегию. Так все там и кануло. Бежали мы оттуда с трудом, без оглядки – я и двое моих деток, но только двоим удалось вырваться из этого Кощеева царства и бежать до матушки-России.
– Сколько ты там прожила?
– В общей сложности почти семь лет.
– Тебе удалось устроиться в новом обществе, как ты считаешь?
– Языковой барьер удалось преодолеть на бытовом уровне. На тот момент у меня был семилетний сын Саша. Мы учили язык еще здесь. Не в игру играли, а рассчитывали на то, что наша жизнь станет богаче на еще один язык, культуру. У мужа был домик. Лучшую его часть, второй этаж, он сдавал, а мы должны были жить в подвале, землянке. Он говорил, что это все временно.
– Кем ты там устроилась работать?
– Сначала я не работала, потому что родила ребенка. Разговор был такой: он небедный человек, работает на корабле, добывающем нефть, то есть две недели в море, три недели дома, поэтому его зарплаты будет хватать нам на жизнь. На самом деле этой действительно большой зарплаты хватало только на оплату счетов. Оставалось от нее сто долларов. Когда он уезжал, мы оставались на три недели без машины, продуктов. Если бы не мои тылы – родственники в России, мы бы умерли с голоду. У меня требовали продать квартиру. Слава Богу, хватило ума этого не сделать. Вот эта надпись на камне «Не ходи туда – там заповедное место» справедлива до такой степени! Только вдумайся: за тридевять земель. Трижды девять двадцать семь, в Европе примерно 27 стран, и ты идешь через все эти страны туда, на край света, в тридесятое царство. Норвегия находится в глуши, на краю земли, дальше уже только море, и ты все равно туда идешь, хотя тебя предупреждают. Представляешь, я на самом деле попала в царство. Это королевство, где есть король и королева. Тебе говорят, что там стоят избушки на курьих ножках. Самое интересное, что в Норвегии, несмотря на то что прошли десятки тысяч лет, стоят избушки на курьих ножках. Это не антураж в виде наших матрешек, это реальные домики.
Я пыталась как-то выстроить свою семью. Поскольку я забеременела, родила сына, мой взгляд на семью был таким же, как у большинства людей в России; несмотря на то что мы все разные, разной веры, отношение к детям, взаимоотношения между мужем и женой похожи как ценностная категория. А там я попала в некий гадюшник, просто не знаю, как иначе назвать. Норвегия одной из первых тридцать или пятьдесят лет назад приняла содомию, легализовала ее. Дело дошло до того, что и детям нужно обучаться этому. Церковь там превратилась в антицерковь, потому что содомиты и содомитки стали священниками. Они открыто говорили о своих увлечениях, даже не знаю, как сказать словами. Они венчают содомитов. Все добро, в которое мы верим здесь, там является злом. Какой-то антимир, Кощеево царство, куда надо было вступить, наверное. Эта правда была спрятана, что называется, за семью печатями.
– Каким образом ты стала узнавать этот мир – что реалии таковы, а не какими ты нарисовала их себе здесь, в России?
– Знаешь, это было как-то через семью. На самом деле, наверное, если бы я приехала туда туристом, как все наши люди, то походила бы по главным улицам и ничего бы этого не увидела. Там нужно именно пожить.
– Там же красиво так, фьорды. Все говорят о том, какое красивое побережье.
– Конечно. На рыбалочку многие ездят и не погружаются в эту грязь.
Первым человеком, с которым меня познакомил муж, была его бывшая теща – мама второй или третьей жены. Моя душа все время твердила мне: «Что-то не так», а я ее гнала и говорила: «Молчать, молчать! Будем смотреть дальше, изучать этот мир, эту заморскую страну». Получается, я зашла слишком далеко. В Норвегии никто не расстается. Там нет бывших жен, тещ – они все члены семьи, все близки.
– Это то, что мы называем шведской семьей.
– Или содомией.
– Вот попала девочка Ира, выйдя замуж за заморского принца, в царство-государство, королевство кривых зеркал. Скажи, пожалуйста, что было таким спусковым крючком, моментом, когда ты приняла решение бежать оттуда?
– Пелена спала с глаз, когда мне обо всем этом рассказал Миша. Приобщение к блуду, вовлечение в свои, скажем так, развлечения, относится и к детям. Когда Миша научился говорить, ему было 4 года, и он все рассказал. Рассказывал он мне примерно с месяц. Ребенка же не будешь травмировать. Сначала говорил, что папа его побил. В Норвегии нельзя не давать ребенка отцу. Пока Миша был маленький, я пыталась сделать так, чтобы он не ночевал у отца. И вот после одной из таких поездок Миша рассказал мне, что папа его побил. Я думала поговорить с мужем, защищаться, но когда по ниточке выяснилось, за что побил... Ребенка использовали как какую-то игрушку для блуда. Когда я залезла в компьютер и набрала то, что он мне сказал, увидела, что там море всего и все это фактически легально, я сделала самую большую глупость в своей жизни: побежала не в Россию, а в норвежскую полицию. На следующий день у меня забрали детей. В первый раз. Их у меня забирали два раза. Есть такая система защиты детей от родителей.
– Известная организация, которая славится своей жестокостью по методикам отбирания детей. Успешное воплощение ювенальных технологий на Западе, в Скандинавских странах.
– Это неофашизм. То, что творится, «анормально». Все это было интерпретировано так, что я не принимаю традиции и тот мир, в котором живу, и, соответственно, детей надо освободить от меня, чтобы они не подвергались этим стереотипам.
– А ты верила в права человека, когда бежала в полицию?
– Конечно! Но они под «человеками» понимают содомитов, а мы все – уходящее человечество; не просто третьи страны, а уходящие натуры, и зачем нам права какие-то?
Нас вызвали в контору за железной дверью (это сейчас я понимаю, что она была, как тюрьма). Допрос продолжался шесть часов – нас просто измучили. Я думала, Саша и Миша сейчас все расскажут. Но мне сказали: «Вы знаете, у нас есть такая процедура: нужно поехать к участковому врачу», и я согласилась выйти за железную дверь. Как только это произошло, мне позвонил Саша и сказал: «Мама, нас увозят в приемную семью». Их увезли в неизвестном от меня направлении, в лес, в эту избушку на курьих ножках, к каким-то бабкам-ежкам. Дальше эти женщины подсунули мне бумагу и сказали: «Подпиши здесь, откажись от своих детей». До этого я звонила своему адвокату, он велел ничего не подписывать: мы русские, имеем право на переводчика, чтобы понимать, что происходит. Эту бумагу я не подписала. Тогда эта женщина, Дихлер, глядя мне в глаза, как мой персональный Гитлер, сказала: «Не подпишешь – мы тебе устроим красивую жизнь». Какая-то бумага – детали уже не помню. Я была в таком состоянии... У меня только что забрали детей, я должна сесть в машину и уехать за 60 километров. Она мне говорит: «Это же все помогает человеку умереть. Освободи детей, уйди. Ты – донор: родила их, а дальше они наши, и мы делаем с ними что хотим». Тогда я поняла: главное – выжить ради детей. В эту ночь одна из православных христианок ответила мне: «С этой минуты ты партизан, и задача у тебя одна: выжить. Ты находишься на планете Ад. Если ты будешь жива, будешь нужна своим детям, спасешь их, но если сейчас ты опустишься, запаникуешь, начнешь плакать... Все забыла: теперь ты воин. Встала, накрасилась и пошла на дискуссию со всеми этими психиатрами». Но это не помогло бы, если б не одно «но». Она сказала: «Схвати за руку Бога и с этой минуты не отпускай».
– Скажи, пожалуйста, когда родился твой младший сын Миша, ты его крестила?
– Да, Мишеньку крестила.
– Где? Там, в Норвегии?
– В Норвегии: его же не привезешь маленького. В православную церковь я побежала именно когда вот это все случилось. Молилась, потому что в принципе выжить было невозможно, не за что было уцепиться. Все, что ты строила, весь мир, квартирка эта, что-то еще... У тебя забрали твоих кровиночек, винили в том, что ты не хорошее делаешь, а плохое. Весь мир перевернулся. Даже сейчас спокойно рассказывать об этом сложно. Это была маленькая смерть. Ты лежишь, тебе холодно, не можешь спать, есть, ничего не можешь – жить не можешь. Это не сумасшествие, но какое-то пороговое состояние.
– Это, наверное, где-то была даже смерть души. Что происходит с душой, когда ты оказываешься в королевстве кривых зеркал, Кощеевом царстве, «Бабияжьем» государстве?
– Сосредоточенность была на чем-то материальном: построить детям материальный мир, чтобы у них было благополучие, у меня – машина, чтобы их возить. Эта концентрация на благополучии, потреблении, материальной стороне жизни душу полностью скукоживает. Я говорила, душа-то давала звоночки, а ты ей все: «Не сейчас, потом скажешь». Душа становится меньше, меньше, меньше. Говорить по душам там не принято; ты к русским поговорить по душам – каждый должен быть сам за себя. Может быть, я сейчас скажу какую-нибудь крамолу, но я уже потом поняла, что эти люди, в этом царстве, уже без душ. Они за возможность ходить в норвежский супермаркет продали души. В телах ходят вроде как, одетые как женщины, мужчины.
– Понятие «унисекс» к нам пришло с Запада, пока у нас оно касается только одежды…
– Естественно. Они хотят, чтобы и мы, Россия, были такие, как они. Я расскажу, почему это Кощеево царство, и о душе тоже скажу. Момент, когда у меня забрали детей, был не наказанием, а последним шансом не потерять свою душу и спасти души детей. В каждом царстве, наверное, есть свой Кощей. Тогда директором этого царства, правителем, был Йенс Столтенберг (так как король по сути – фигура номинальная), сейчас он директор НАТО, теперь уже рулит, как Кощей, миром. Этот человек – трансгуманист. Норвегия – общество трансгуманистов, то есть перевернутого, трансформированного гуманизма. Слово красивое, но непонятное. Я никак не понимала, как же так жить наоборот: я делаю детям хорошо – вы мне говорите, я плохая. Если вы делаете детям садизм и блуд с ними и я говорю, что это плохо, вы говорите – хорошо, то есть все вверх дном, перевернутый гуманизм. Где душа? Все виды пороков легальны, ты можешь заниматься чем угодно. Наркотики? Пожалуйста! Наркоманам бесплатно выдают дозу везде, на любой территории Норвегии, в течение 24 часов. Шприцы им бесплатны, им все лечат бесплатно. Любые виды порока – пожалуйста. Кощеево царство озабочено только одним. Но назад дороги нет. Это и есть расчеловечивание. За это ты отдаешь свою человечность. Наши люди понимают, что ты как раз душу и отдаешь. Когда в эту критическую минуту у меня открылись глаза, я написала всем знакомым, в том числе однокурсникам, которые здесь были: «Что делать? Как с этим жить? Как выжить?» Этот мир казался таким красивым, с этими фьордами, а оказалось, что это все мишура. Я поняла, что в плену.
– И дети твои. Ты попала в плен, как это было на протяжении всей истории: когда у народа-завоевателя уводили женщин и детей. Викинги, например. Это людской ресурс для завоевателя, будущее любого народа.
– В эту секунду я не знаю, что произошло. Хорошо помню, что было как при клинической смерти, когда перед глазами проходит будущее. Не знаю, почему у кого-то прошлое, у меня – будущее. Если ты выбираешь боль, какой-то болезненный путь, возвращение души, тебя объявят сумасшедшей. Не знаю, как это все сжато было. И ты стоишь рядом, смотришь на это и думаешь: «Я же спасаю детей». Потом только пришло понимание, что спасаешь вечное, то, чего невозможно купить на Земле, в нашей жизни вообще: ты спасаешь свою душу и души своих детей, которые пришли в этот мир через тебя. Задача такая: либо ты принимаешь это и идешь дальше, либо сдаешься и умираешь.
– Тебе было страшно?
– Это самое состояние и называется страх. Не панический, а какой-то адский. Ты одна, в чужой стране, земле, дремучем лесу. У тебя забрали самое дорогое, и ты понимаешь, что тебя тоже может не быть. Ты выбираешь между жизнью и смертью. Но есть страх и есть вера. Понимаешь, что Бог любит тебя и спасает тебя и твоих детей.
– Когда ты эту руку Божью начала так явно чувствовать? Когда это стало происходить?
– Чем больше к Богу обращаешься, тем больше идет помощь. Душа возвращалась постепенно.
– Через боль, страдания. Люди говорят: «Ах, за что мне это? За что дано такое испытание, страдание?»Ты сейчас свидетельствуешь о том, что испытание дается во спасение души, чтобы она снова к тебе вернулась.
– Моя жизнь до этого была совершенно неправильной. Я осознала чуть позже, почему у меня так все покатилось – у меня и всех женщин, которых я теперь собираю по миру. Давай начнем с истории России. Мои родители родились в 30-е годы и были крещены в деревнях по традиции, которую еще не успели убить с семнадцатого года. Мой папа был коммунистом. Моего брата, родившегося в 1959 году, крестили тайно. За это отец получил выговор, его почти уволили с работы. Меня не крестили. Пойми, как развивалось убийство веры в России. Я крестилась, когда приехала учиться в Москву, в 18 лет, на первом курсе факультета журналистики, в храме рядом с нашей альма-матер. Мы перестали передавать из поколения в поколения закон жизни, закон веры. Когда я к этому пришла, этот перевертыш у меня перевернулся, как песочные часы. Больше всего на свете я любила детей. Они встали на вершину пирамиды. Ниже были родители, где-то там – Бог. На самом деле Бог должен быть наверху, потом родители, потом ты, и от тебя уже дети. Если Бог наверху, ты всегда с ним. В той ситуации, когда я была разбита и не знала что делать, я потеряла Бога. Это черта, до которой я дошла. Дальше уже все. Не было бы жизни. Я бы просто ушла и стала такой, как те люди: без души, веры – без всего. Стала бы биоматериалом. Чтобы меня встряхнуть, вернуть, было дано такое испытание. Испытание, которое не дай Бог никому. Своим детям и всем, кого я знаю, говорю теперь: «Может, вы пересмотрите, почему у вас семья на первом месте, а Бог где-то сбоку? Бог наверху, потому что Он был, есть и будет. Он породил нас. Душа от Него пришла и к Нему стремится». Для чего душа воплощается на Земле? Чтобы через эти испытания вырасти.
Во второй раз ко мне пришли чуть ли не с автоматами. Я звонила в посольство. Мне сказали: «Вы находитесь на этой земле, здесь такие законы: вы обязаны сегодня своих детей отдать, иначе пойдете в тюрьму, а завтра начать бороться и выяснять, почему их у вас отобрали». Коллеги, к которым я обращалась, говорили: «Если ты сейчас выйдешь замуж за женщину, сделаешь что-то, чего от тебя ждут, тебе сразу вернут ребенка, потому что ты станешь понятной для этих людей». Есть такой русский адвокат – не помню сейчас ее фамилию – очень популярная в Норвегии. Она собирает всех россиян, читает лекции о том, что делать, чтобы не отобрали детей. Она прямым текстом говорит: вы должны быть понятны для норвежцев, предсказуемы. В данном случае мое преступление состояло в том, что я для них была непредсказуема. Они Россию называют нашим непредсказуемым соседом. Они не знают, что мы сделаем, потому что мы не такие, как они А4. Это не значит, что мы лучше или хуже – мы другие, у нас другие ценности.
Дальше начались чудеса. Мы бежали из Норвегии. По российским меркам мы возвращались домой.
– Вы бежали с Сашей, вам помогли. Миша остается там, в плену.
– Это был тоже очень страшный момент для меня. Мне позвонили: надо ехать. Если Сашу вывезут одного, это будет кража – чужой же ребенок, а если с мамой, то сопровождение семьи. Такси Осло-Варшава. Как два пальца, один из которых надо отрубить: с Сашей бежать, а второго ребенка оставить. Или не бежать, остаться всем и всем троим погибнуть. Двое или трое суток рыданий. Нельзя выбрать кого-то из детей. Тем более Миша обратился за помощью.
– Ты подумала, что, возможно, из России тебе его легче будет спасать?
– Да, мне тогда верилось, что здесь я найду помощь и поддержку, но путь оказался очень сложным. Никто не может помочь. Законов нет. Европа создала свои законы под то деформированное содомистское общество. Мы добежали до Польши. Почти такая же, как Норвегия, страна, ненавидящая Россию, относящаяся к России странно. Норвежцы подали сигнал на границу: я – не мать, Сашина мама – норвежка, он норвежский гражданин. И Сашу поселяют в польский детдом. Мы стояли в ста метрах от России, рядом с озером, где водилась уже русская рыба, уже ловил «Билайн», а в Россию не пускают. Я молилась: «Покажи на мне знамение во благо», как попасть в Россию, войти в эту землю обетованную. И вдруг за меня вступается Россия: я посылала пресс-релизы. Было такое чувство, что за Сашу я подниму всю Россию, а за Мишу – весь мир. Моя мама, пожилой человек, говорит: «Ты рассказываешь сказки, такого не бывает. Ты мать, это твой сын, вы прописаны в России, в Москве – что значит, вас не пускают?» Единственный путь выбраться из Европы – назначить русскую приемную мать. У них принято считать, что мы всего лишь родитель номер ноль или один. Потом есть родители два, пять, десять, двадцать. Дети обобществлены, принадлежат Европе и передаются всем желающим. Мама не могла этого понять, но потом она пошла, собрала все справки и стала опекуном – российской приемной матерью Саши. Она сказала: «Хорошо, я приеду за ним, но передадут ли мне его поляки?» Дальше случилось чудо. Как написано: «покажи на мне знамение во благо…» Не знаю, как мы прошли границу. Польский суд постановил: мы можем следовать. Что выполнять: решение суда или требование Норвегии выдать нас, задержать? Они признали, видимо, в этот момент, что решение польского суда первично. Мы сфотографировались. Нам дали такой вымпел за переход границы. Понять ничего не можем, звоним в Россию. Там все тоже переживают, ведутся переговоры. Когда мы въехали на русскую землю, то начали кричать в машине «Ура! Русская земля!» Никто не верил. Случилось чудо: мы прошли по дну моря, которое расступилось. Может быть, это дипломатическая работа. Никто не знает, как мы попали в Россию. Как только приехали в Калининград, поступил звонок от адвоката: пришла новая депеша, запоздалое на полчаса решение о том, что Саша должен до 23 лет сидеть в детдоме. Господь показал на мне знамение во благо, «да видят ненавидящие меня и устыдятся», потому что Господь помог мне, утешил меня.
У нас с Сашей был «эффект Крыма»: мы увидели, насколько вы счастливые здесь. Вы можете воспитывать своих детей, папы и мамы не ходят в детский дом по два часа два раза в год (столько бы свиданий дали мне в Норвегии), бабушки являются полноценными членами семьи. Мы этого совсем не ценим, позволяем европейским законам и конвенциям приходить к нам и даже не пытаемся защищать это как естественную ценность, данную нам Богом, как мы строим семьи.
Потом за нами прилетел Астахов, привез в Москву. А что дальше? Ребенок должен идти в школу. Он плохо говорит по-русски, писать по-русски вообще не умеет. Мы пошли в восьмой класс. «... И устыдятся, потому что Ты, Господи, помог мне и утешил меня». Мой сын пришел в школу, в которой мы учились. Математик говорит: «Он вообще у вас ничего не знает». Я говорю, это не у нас он ничего не знает, это там, в Европе, так учат. Они на 5-6 лет отстают от русской школы. Одиннадцатый класс Саша закончил с медалью. Школа им гордится. Ему дали медаль Москвы и медаль России. Он в одиннадцатом классе победил во Всероссийской православной олимпиаде по истории России. Разве это не чудо?
– Наверное, это тебе награда и утешение за твое мужество. Скажи, пожалуйста: вот прибежала ты в Москву, в квартиру с отрезанными люстрами, которые увезла в свое время в Норвегию. Наступило отрезвление. К чему оно тебя привело, к каким размышлениям?
– В России, конечно, и стены лечат, и люди другие. Нам не нужно было богатства какого-то, ничего. Мы приехали другими людьми, новыми. Я думала, доберусь до Москвы, довезу Сашу и вернусь спасать Мишеньку. Получилось, что двери закрылись, и невозможно было вернуться. Вернешься – тебе 4 года тюрьмы. Пытаемся искать Мишу – он на секретном адресе. Ничего вообще не известно про ребенка 5 лет. Скайп, телефон, открытки запрещены. Я судилась отсюда – все закрылось.
Я только понимала тогда, что у Бога есть план и свое время.
– Твое свидетельство наиболее ценно и потому что ты журналист, и потому что ты аналитик -– то есть человек, умеющий работать с информацией, и потому что ты это все сама прошла. Возможно, Господь дал тебе все эти испытания для свидетельства, потому что мы видим, какую агрессию набирают все эти технологии, в том числе они забрасываются в Россию и навязываются нам, и это свидетельство очень важно.
Давай мы вернемся к твоей истории и, может быть, к тому, как ты нашла духовную опору во всей этой ситуации. Как ты ее обрела?
– Это Библия. Берешь ее и больше не выпускаешь из рук. Начинаешь читать все подряд. Однажды я ждала какого-то ответа. Открыла Библию, а там – псалом 85, молитва Давида. Я взяла его с собой, переписала от руки: «Боже! гордые восстали на меня, и скопище мятежников ищет души моей: не представляют они Тебя пред собою. Но Ты, Господи, Боже щедрый и благосердный, долготерпеливый и многомилостивый и истинный, призри на меня и помилуй меня; даруй крепость Твою рабу Твоему, и спаси сына рабы Твоей; покажи на мне знамение во благо, да видят ненавидящие меня и устыдятся, потому что Ты, Господи, помог мне и утешил меня». Я носила с собой, читала много раз. Этот псалом меня держал – ничто так не помогало. Я верила, что Господь покажет на мне знамение во благо и спасет моего сына. Естественно, я тогда думала о Мише, но мы не все пути видим, и получилось так с Сашей.
– В тех же псалмах Давида это состояние называется вавилонским пленом. Ты пережила его, когда душа жаждет, чтобы сыграли на гуслях, а нет ничего, пустыня вокруг.
– Это так больно, когда не понимаешь. Здесь все сказано. Вот есть такой закон, а ты не понимаешь этого, только чувствуешь, что ты и так, и так. Мы живем и не ценим то, что в России мы все время говорим по душам: и с начальником, и с соседом, и в автобусе, маршрутке. Душа с душою говорит. А там этого нет и не будет. Словами это не выразить.
– Меня поразило, что там, оказывается, нельзя плакать.
– Норвегия это немного отрицает. В Швеции на протяжении тридцати лет Великобритания проводила эксперимент: запрет плакать на похоронах, иначе – психушка. Знаешь, к чему это привело? Когда пересекаешь границу России, ты уже даже и не человек, тебе дают только номер. В Европе у каждого человека номер.
– То же хотят внедрить и у нас, против чего и восстает православное сообщество.
– В результате эксперимента в Швеции родителей хоронят, посылая гробик с номером в крематорий. «Russia today» делает репортаж: родственники приходят в крематорий, а там говорят: «Мы посчитали, что от сгорания вашей мамы можно приготовить шестьдесят чашечек кофе, поэтому вы должны здесь расписаться. Вы отпускаете тепло от сжигания этого трупа на обогрев вашего дома, больницы или чашечек кофе, которые мы продаем и зарабатываем на следующее сжигание». Все не задумываясь ставят галочку. Душа мертва. Никто эмоционально это не расценивает. Надо – поставили галочку.
– Думаю, христианская Европа сейчас фактически умерла или умирает на наших глазах, потому что рационализм поставлен выше любви. Мир слишком рационален, эгоистичен, и, может быть, поэтому антимир выбирает ту мощную силу, о которой ты сейчас свидетельствуешь и говоришь. Может быть, эта уже начавшаяся агрессия, попытка оккупировать этими антиценностями оставшееся общество, подвигли к встрече двух христианских лидеров, потому что в том числе обсуждалось и как отбить эту агрессию от традиционной семьи, представлений о жизни, боли, детстве. Но есть еще Господь Бог и Россия, которая удерживает мир.
Сейчас ты работаешь в аналитическом центре. Возможно, все твои рассуждения строятся в том числе и на информации, которую ты получаешь, когда работаешь с Рунетом, извлекаешь оттуда материалы. Может быть, сейчас у тебя выстраивается именно та картина мира, о которой ты рассказываешь. Может быть, очень многим покажется невероятным все, что ты нам рассказала, и, может быть, они найдут объяснение в том, что не сложилась личная жизнь, семейная; сидит тут выдумывает, фантазирует.
– Это тоже прием, когда говорят: «Она неудачница. Любая другая женщина, может быть, была бы счастлива, шагнув в эту страну и этот заповедный лес». Есть объективные способы контроля – это их публикации. Сейчас я хорошо знаю норвежский язык, шесть языков. Я читаю, перевожу и пользуюсь только той информацией, которая обнародована в серьезных изданиях. В журналистике есть понятия факта и события. Их можно интерпретировать по-разному, тогда уже речь идет о лжи, но если кто-то погиб, то они не могут сказать, что этот человек жив. Есть формы объективной информации, которая поступает в Интернет, на телевидение и существует. Как журналист и человек, который часто подвергается критике, на любой факт я привожу ссылку, на документ, на который ссылаюсь. Вот мы говорим, что в Норвегии отбирают детей. Документы составляют сами норвежцы– отчеты о том, что на свои социальные эксперименты больше всего отбирают русских детей. От социальных экспериментов в области онаркоманивании детей сколько-то детей погибает. Есть открытая статистика, документы. Невозможно все оболгать. Все равно объективность и правда всплывают.
– Я знаю, у тебя есть благословение свидетельствовать о том, что ты пережила.
– Когда я приходила в храм и говорила со священником, спрашивала что мне делать, мне отвечали: говорить, говорить об этом, рассказывать. Нельзя об этом молчать.
– Скажи, пожалуйста, был ли у тебя период, когда ты, может быть, анализировала свои ошибки? Что ты что-то сделала не так?
– Прежде всего, это отношение к родителям. Оно было именно через покаяние и только. Начинаешь каяться и пересматривать свое отношение к отцу, матери.
– А они что тебе говорили перед Норвегией?
– Говорили: «Нельзя, не ходи туда, в тридевятое царство». Нарушена была иерархия Бог-родители-семья-дети. Все должно быть по полочкам, ведь не мы это придумали. Люди тысячи лет так жили. Когда я пришла в храм и все рассказала, мне дали работу на три года: выполнять определенные правила, епитимью. Думала, не выдержу, но встаешь, все делаешь, читаешь и постепенно, как скорлупки соскребаешь со своей жизни, грязь смываешь. Не знаю, как это объяснить: стены начинают блестеть. Я, конечно, не могу так на себя смотреть, но вздохнулось, в жизни поменялось как-то, и у Саши все наладилось. Когда я прошла через это искреннее покаяние, батюшка сказал: «Это тебе только кажется, что трудно, а это ведь лекарство». Когда я должна была все это выполнять: и читать, и делать, ходить в храм и причащаться, это как раз и было возвращением блудного сына, блудной дочери, получается так.
– Знаешь, в любом случае, чтобы рассказывать свою историю всему миру, вот так встать и прокричать ее ради других людей, нужно большое мужество, нужно обладать большой силой, и я думаю, люди, которые сейчас тебя слушают, все-таки это понимают. Думаю, они за тебя и твоего Мишеньку обязательно помолятся; за то, чтобы вы воссоединились здесь, на русской земле. Вот скажи: сейчас ты сильная, мужественная, ты стала воином и борцом. Тем не менее ты плачешь по ночам?
– Конечно. Потому что представить себе, где твой сын... Он находится сейчас в этом аду. Что с ним делают, как? Из его рассказов никакой весточки, и все попытки переписываться через посольство ничего не дают, ничего не работает.
– Что бы ты хотела сказать тем своим соотечественницам, которые собрались поискать счастья за границей, найдя заморского принца?
– На самом деле, исходя из моей истории, если вы прослушали все это, конечно, хотелось бы обратиться к мамам, у которых растут эти дочери, сыновья, уезжающие искать там счастья, за большими деньгами. Как-то предостеречь, остановить. Учитесь на наших ошибках. Эмиграция – это очень трудное испытание, поэтому лучше, если у вас такая большая любовь, везите его в Россию; если вы считаете, что это ваша будущая жена или муж, стройте, пытайтесь строить здесь ваше будущее. Вы тогда увидите, России есть что дать этому человеку: богатство, ценности, культура – есть чем обогатить человека. А вот все это богатство менять на пустоту, конечно, грех, бесмыссленно. Я считаю, что надо пытаться строить семьи в России. У нас настолько красивые люди. Неслучайно, когда иностранцы приезжают в Россию, в нашем метро, где ездят простые люди, без макияжа, не какая-нибудь там элита, они просто немеют от русской красоты. Поэтому искать, конечно, нужно здесь. Уезжая за границу, мы в первую очередь предаем веру, душу свою, которая дана нам один раз, и не случайно родились-то мы на этой земле, получается, на Руси. Значит, те испытания, которые нам нужно пережить здесь, нужны нашей душе. Зачем же ползти куда-то? Там можно душу запросто потерять.
– А я хочу тоже напомнить правило жизни, которое передавалось из поколения в поколение: жить в чужом народе всегда считалось наказанием. Мы совершенно потеряли эти ориентиры, получив широкие свободы и возможность поехать пожить там, купить домик, увидеть райские кущи. А нужно сказать, что жить в другом народе – это большое наказание: всегда будет столкновение двух миров.
– Хотела добавить: мы нужны здесь, в России, сейчас, все – замужние, женатые, неженатые, потому что мир стоит на грани чего? О чем говорят эти трансгуманисты-перевертыши, люди или нелюди, которые мечтают только о бессмертии? Они говорят, что через двадцать лет уже не будет границ, вы сможете путешествовать, куда хотите, зачем нам это старье – страны какие-то, ограничения? Вы можете путешествовать, ездить куда угодно, но при одном условии (нам же нужно следит за вами): вы вживляете себе специальную техническую штучку типа навигатора, чтобы следящая структура следила. Вы уже не будете человеком, вы потеряете свое право свободы. Если такое короткое время до этого, почему бы нам этот мир, ценности и возможности жить так, как жили наши предки, не защищать здесь, не стоять на нашей земле до последнего русича.
– Вера в Бога, в Промысл: раз ты родился русским человеком, значит должен жить и работать в лоне своего народа, но сейчас внедряется же философия, согласно которой родина там, где тебе хорошо, и ведь очень многие поверили в нее. И знаете, как в сказке Андерсена, на эту дудочку, как крысы, пошли к этим богатым западным супермаркетам, «мясным египетским котлам», говоря духовным языком.
– А там у тебя забирают сердце, и оно становится холодным и пустым, бездушным – такой осколочек льда.
– Опять же, все есть в сказках. Родила же христианская Европа христианского сказочника Андерсена, и он написал про снежное царство и ледяного мальчика Кая.
– Только он образно сказал, метафорично, а мы думали, что мир изменился. Вот в сказках, особенно русских народных, где за тридевять земель в тридесятом царстве стоят избушки на курьих ножках, люди образно рассказали о правде, которая ждет нас сегодня: не ходи туда, не пей из следа копытца – козленочком станешь, «содомитиком». Нельзя.
– Мораль сей басни такова: читайте русские сказки и нерусские тоже, традиционные сказки: в них все-все, вся правда жизни, которая «работает» и сегодня, в XXI веке.
– Мы можем и о Библии так же сказать: там передается знание, которое было справедливо и для древности; закон духа только, души и правда – как жить по этой правде, по Богу.
– Хочется верить, что все самое страшное у тебя уже позади.
– Конечно, я верю. Я долго думала, идти или не идти на твою программу и пришла именно для того, чтобы обратиться к телезрителям. У меня вот такая вера в соборную молитву. Кстати, ты спрашиваешь, чем помогали? Вот соборной молитвой. Меня к этому приобщили наши православные христиане. Я верю, что если после просмотра нашей программы каждый пошлет мысль «Господи, воссоедини в разлуке находящихся рабов Твоих Ирину и отрока Михаила» или как-то по-другому, другими словами, то я верю, что это дело, которое у меня действительно зашло в тупик, сдвинется с мертвой точки, свершится чудо, я хоть весточку получу о сыне, что он жив, потому что сейчас без какого-то чуда невозможно пробить ни одну стену. Вся надежда на нас, россиян, которые помогут мне.
– У нас аудитория очень отзывчивая и деятельная, потому что телеканал «Союз» существует на пожертвования православных христиан. Я думаю, что все, безусловно, проникнутся твоей историей, и доброе православное русское сердце обязательно отзовется и молитвенно вздохнет о рабе Божьей Ирине, об отроке Михаиле, находящемся в пленении, и о том, чтобы ваши тела и души воссоединились – душа мамы и душа сына. Будем верить и молиться о том, что все будет хорошо, а ты не теряй надежды. Вера, надежда, любовь – это то, что нас всегда спасает.
Источник

ИНТЕРВЬЮ С ИРИНОЙ БЕРГСЕТ НА ТЕЛЕКАНАЛЕ "СОЮЗ"

150e4462bb3a4e18b3badcf7018731ca.jpg
Новость 16 августа 2016 года.  Главная.  Интервью.  Телепрограммы.  Очерки.  История.

 

Верую (Москва). Встреча с координатором движения "Русские матери" Ириной Бергсет. Часть 2

12 июня 2016 года на телеканале "Союз" в эфир вышла авторская телепрограмма Елены Козенковой "Верую" с координатором Международного движения "Русские матери" Ириной Бергсет. Разговор шел о традиционных ценностях и о методах их защиты в условиях быстро меняющегося мира.
Сегодня сайт "Русские матери" публикует текст состоявшейся беседы.
 
 

Гостья программы – координатор общественного движения «Русские матери» Ирина Бергсет. В 2005 году она вышла замуж за гражданина Норвегии и вместе со своим сыном уехала к нему жить. В Норвегии у нее родился младший сын Михаил. Когда ему исполнилось четыре года, он рассказал матери, что отец растлевает его. Ирина обратилась в норвежскую полицию, но на нее донесли, сказав, что она вывезет детей в Россию, и норвежская ювенальная служба Barnevernet без суда и следствия отобрала обоих сыновей и разделила их по норвежским семьям. Ирине запретили все виды свиданий. Сегодня Ирина со старшим сыном живет в Москве, куда им удалось бежать летом 2011 года. О Мише, которого прячут на секретном адресе в Норвегии, сегодня ничего не известно. Ирина продолжает бороться за своего сына. Она создала движение «Русские матери», чтобы защитить права родителей и детей, пострадавших от ювенальной юстиции в тридцати пяти странах мира.

– Ты основала общественное движение «Русские матери». Каковы основные направления его деятельности?

– Поскольку ювенальная юстиция и, скажем так, тип новой казни над традиционной семьей – принудительное, насильственное отбирание детей существуют во всем мире, за помощью в Россию стали обращаться женщины из разных стран. Естественно, они приходят в посольство, консульство, но там путь очень длинный, долгий, и, как правило, консультация – это сухое письмо, а им нужно человеческое общение, иногда, может быть, подсказка. Поэтому мы создали именно общественное движение (но есть и организация) для моральной, информационной поддержки и обмена опытом, потому что каждая из двухсот-трехсот семей (их все время становится больше) уже искала свой путь выхода из подобной ситуации. Зачем изобретать велосипед? Что делать, когда ты только сегодня оказался в подобной ситуации и у тебя открылись глаза; ты понимаешь, что это антимир: у тебя забирают ребенка? Если это Италия, то как поступали в такой ситуации тридцать-сорок семей до тебя? Как сделать так, чтобы не навредить ребенку, сохранить общение? Италия, Германия – всего тридцать пять стран, практически все страны Европы.

Почему я создала эту организацию? Почему мы на всех континентах взялись за руки? То, что со мной случилось – страшное горе, но я хочу, чтобы мой случай был последним. Если нельзя, чтобы этого не случалось, хорошо, пусть мой случай будет тридцатым, потом будет пятидесятый, но чтобы пятьдесят первый был последним, чтобы когда-то это остановилось. И каждый раз мы бьем в колокол беды: «Беда! У русских забрали! Русские хорошие!» Как бы нас ни поливали грязью, мы все равно будем рассказывать, что наша ценность в том, что мы русские.

Русских детей отбирают только за право говорить по-русски. Например, в Норвегии принят закон, запрещающий дома смотреть по телевизору передачи на русском языке. Если кто-то из соседей увидит, «настучит» – а там «стучат» все и на всех – и у тебя отберут детей. По идее это же нарушение прав человека! Теперь наши пытаются говорить с ними на одном языке. Я скажу так: я не знаю никого из МИДовских структур. Когда я обращаюсь с письмом, они пытаются ответить, отписаться. Но я вижу, как мы, простые люди, стали пехотой, которая встает на защиту какой-то семьи, поднимает вой, и эти подтягиваются, они уже не могут не реагировать и не защищать. Поэтому мы стали общественной армией, которая защищает русских родителей по всему миру.

Накануне Рождества девочка из румынской христианской семьи спела в школе христианскую песню. Она не вернулась из школы, потому что другим детям запрещено напоминать, что есть Бог, вера. Ее поселили для принудительной дехристианизации в другую семью, которая научит ее чему-нибудь другому. Когда девочка не вернулась домой, ее отец прибежал в школу и спрашивает: «Что случилось? Отдайте мне ребенка!» Ему отвечают: «Она пела христианскую песню». Отец говорит: «Но мы не знали. Мы не будем больше петь ее в школе, магазинах, на площадях, мы будем делать это только дома». А ему говорят: «И дома нельзя!» Вот какие наступили времена! У отца забрали и тех четверых детей, которые были дома. Младшему было всего два или три месяца. Тогда румыны, рассеянные сейчас по всему миру, подняли своих в США, Канаде, Австралии, и везде люди вышли в поддержку этой христианской семьи.

Таких матерей очень много. Многие умерли, сломались, не пережили все то, о чем я рассказываю. Нужно быть действительно человеком с закалкой, который пройдет через этот ад. Это как концлагерь. И румыны сказали: «Norway, stop kidnapping!» («Норвегия, прекрати похищение людей!» – прим. ред.); верните всех детей, остановите эти кражи! Тогда с первого по десятое января я была на каникулах у мамы. Чехи говорят: «Может быть, вы тоже выйдите в Москве?» Как не выйти? Господь приглашает тебя: «Подай голос за своего Мишу». Неужели я не выйду? Я им объяснила, что у нас это не так просто, как у них.

– Но ты вышла.

– Да, я вышла. Шестьдесят тысяч человек вышли к норвежским посольствам во всех странах мира, а нам разрешили только пять человек в Москве и пятнадцать в Санкт-Петербурге! Мы сделали такие же плакаты, как румыны, австралийцы. Чешское телевидение (программа «Время» в этот день выходила в нескольких городах) начало с Москвы, потому что она встала для всего мира, Москва вышла. Дальше была Вена (Австрия), потом показали репортаж из Праги. Было точно так же, когда мы вышли к финскому посольству в Финляндии. Мы взяли старые финские телефоны «Nokia», я принесла простой русский молоток и говорю милиционеру (все же легально): «Бойкот финским товарам! Сейчас я ударю этим молотком». В финской программе «Время» вышел репортаж о бойкоте финских товаров. Собрались все представительства «Nokia»: что делать? Фирма «Nokia» умерла через полгода.

– Ты ее расколотила молотком.

– Я только разбила молотком телефон «Nokia» и сказала: «Все, бойкот финским товарам!» Я вышла к норвежскому посольству (нас было всего пять человек) и сказала: «Бойкот норвежской семге!» И так совпало, что семгу запретили на полтора года: подумали, что бы такое запретить в ответ на санкции? Поэтому я говорю Норвегии: «Отдайте мне моего ребеночка! Отдайте!»

– Ты наблюдала в Европе на своем опыте наступление на христианские ценности? Или, может быть, приведешь примеры из последних источников, с которыми ты работаешь как аналитик при Общественной палате Госдумы?

– Повсеместно. Во-первых, в Европе нельзя говорить, что ты христианин. Увольняют с работы за то, что ты носишь крестик. Есть православная община, храм, но есть и стукачи, которые «стучат»: «А вы знаете, что эти дети постятся?» Приходят жандармы и говорят: «Вы не даете детям еду! Вы плохие родители!» и забирают детей, поселяют в детдом, ломают им психику, потому что православие в этих странах называют сектой, считают, что мы чем-то опасны. Мало того, в Норвегии женщину-телеведущую уволили с работы за то, что она просто носила крестик, как ты.

– И как ты.

– Медсестру уволили с работы, потому что она оскорбила чувства содомита, когда, делая укол, наклонилась над ним с крестом на шее. У православной женщины Риммы Салонен забрали ребенка и запретили с ним свидания за то, что он носит крестик. Вот какой мир в Финляндии! Там стыдно ставить новогодние христианские елки, то есть стараются столкнуть верующих людей из разных конфессий. Ведь на самом деле это идет цивилизация антиверы. Вопрос не в том, кто ты – христианин или мусульманин, а в том, что вера должна быть уничтожена: Бога нет. И это все не разовые вещи, а целенаправленная, тотальная политика уничтожения христианства.

– К тебе обращаются русские женщины с ситуациями, подобными той, которая произошла у тебя?

– Обращаются: пишут, звонят.

– Ты даешь им конкретные советы?

– Да. У нас есть горячая линия, которая работает круглосуточно. Я даю советы, но нельзя открыто сказать, что единственный путь – бежать, потому что за это могут посадить, человек может попасть (и попадает, в Финляндии) в психушку: он же хотел выкрасть ребенка! Поэтому смотришь, как распутать этот клубок, как человеку действовать, в зависимости от того, насколько он уже увяз в этой трясине. Как правило, сначала, прежде чем обратиться за помощью, человек наделает много ошибок. Поэтому мы создали сайт, где можно посмотреть истории людей. К нам могут обратиться журналисты, взять телефоны этих людей, проверить, правдива ли информация. Как правило, когда что-то случается, женщины или мужчины (были случаи, когда папы пятерых детей бежали из других стран), попавшие в тупик, готовы пойти в прессу и считают, что именно огласка, медийный путь – один из путей спасения детей. Есть юридический путь: судиться по тем законам, и мы хотим опубликовать правила: чего, допустим, нельзя делать в тех или иных странах. Сейчас этот сайт только формируется, но уже накоплен большой опыт. Юридический путь – судебный. Медийный путь – обращение к прессе; приедут журналисты, покажут. В принципе, сейчас получается, что пять лет были первые писки, а теперь такой грохот на весь мир, что у нас были случаи, когда детей отдавали сразу, через неделю или две.

В Америке, например, у семьи Николаевых (папа сохранил российское гражданство) родился ребенок. У него была высокая температура, и родители обратились к врачу. Врач вместо того чтобы дать антибиотик или другое лекарство, услышал шумы в сердце (многие детки рождаются с шумами в сердце) и сказал: «Вам нужна операция на сердце». Там своя система в медицине: больше выкачаешь, сделаешь операцию на сердце – страховка все это оплатит (родители же не платят деньгами). Но родители, беспокоясь за жизнь ребенка, говорят врачу: «Стоп! У нас просто высокая температура!» Обидевшись, врач, который не смог сорвать с родителей куш, позвонил в такую же американскую Barnevernet, и к ним пришли отбирать ребенка за неповиновение врачу.

– Тоже детская организация по отбиранию детей.

– Везде создана детская полиция по отбиранию детей. Русские, у которых дома была камера, записали полицейское изъятие детей: как эти полицейские хамили, орали на них (это же якобы все за закрытыми дверями, никто не увидит). Ребенка конфисковали и увезли в больницу. Ребенок маленький, несколько месяцев, его вообще могут разрезать на органы, продать. Это произошло в Сакраменто, столице Калифорнии. Уже утром родители были на телевидении с роликом, как у них отбирали детей, и сказали: «Мы хотим обратиться в русское консульство». Обратились публично. Этот репортаж мы быстро всем разослали, и приехали наши корреспонденты. Это далеко, но настолько этот крик, слоган «Русские матери» уже пугает! В Норвегии говорят: «О, эти «Русские матери» поднимут шум!» Когда это случилось со мной, я бы хотела, чтобы за меня вот так встала вся страна. Попробуй только тронь – сразу вылетают вертолеты, на которых написано «Русские матери», забирают детей. Это такой образ спасательной операции.

– Хорошо бы написать и «Русские дети». К сожалению, пока образ другой: самолеты, заполненные русскими детьми, летят туда.

– У нас пока получается на расстоянии, дистанционно. Причем эта семья ничего не знает обо мне. В России был медиа-шум, подключилось консульство, ребенка немедленно вернули, чтобы не связываться с русскими (имеется в виду наше русское сообщество, наш большой мир). Они назначили третью больницу, которая проведет экспертизу: действительно ли нужна операция? Родителям сначала не давали кормить ребенка молоком, но как только мы подняли шум, дали.

Недавно в Финляндии произошла такая история: ребенка забрали из школы, потому что он слишком счастливый. Мама русская, из Эстонии (русский мир же большой), папа финн, всего в семье четверо или пятеро детей. Семья очень состоятельная, но слишком много счастья! Ребенок должен знать, что такое спать на простыне с клопами, что такое голодать. Его помещают в детский дом.Это все превратилось в бизнес: пока ребенок живет с родителями, это статья расходов родителей, но как только его отделили – это доход детского дома или еще кого-то, по миллиону капает на все эти заведения. Это огромный бизнес! В эпоху кризиса в Европе, когда все бизнесы падают, этот, на детях, по отбиранию и передвижению детей по спецучреждениям – единственный быстро растущий. Почему? В Норвегии четверть государственного бюджета откачивается на это передвижение детей. Богатая страна, нефть. То есть это госзаказ. Ребенка же никак не проверишь, накормлен ли он? Купил ты ему компьютер, «Тойоту», вертолет – ты на ребенка все списываешь, и из госбюджета тебе на него капает. Вот был случай в Финляндии, когда у женщины забрали ребенка за счастье. Сейчас я не помню, на сколько (две недели?). Она подняла шум, была согласна идти в прессу, обратилась с видеообращением к российским властям. Финны поняли, что сейчас будет вой, приедут журналисты, и вернули ребенка в семью, сказали: «Хорошо, не надо». То есть мы хотим, чтобы наших вообще не трогали.

Такие истории были в Австралии. В Новой Зеландии забрали ребеночка. Он родился с трещинкой на руке (видимо, была родовая травма). И когда родители принесли ребенка домой, ручка опухла. Ребенку несколько недель, и они, естественно, пошли к врачу, чтобы сделать рентген. И когда рентген сделали, ребенка вынесли через следующую дверь и отдали в опеку на усыновление, потому что родители якобы его уронили или сделали больно, отчего у него опухла рука. Мама девушки оказалась журналисткой, поэтому они сделали репортаж. В результате удалось найти компромиссное решение: ребенка отдали бабушке, а родителям разрешили приходить кормить его грудью. Хотя бы так! Потому что по их законам могли отдать чужим людям навеки. Есть вот такие истории, есть победы.

Удалось освободить из норвежского плена троих детей Татьяны Бендикене из Калининграда. Ее девочек забрали просто из зависти: дети поссорились в школе, девочка-норвежка уже жила в приемной семье и сказала: «Я тебе сделаю так, как сделали мне». И эта двенадцатилетняя девочка позвонила в опеку и сказала: «Я видела два года назад, как мама ее шлепала». Этого было достаточно, чтобы забрать трех девочек у мамы и папы, граждан России, которые приехали в Норвегию работать. Отдавать не хотели. Родители выиграли суд там, на чужой земле, доказали, что если нет обвинения, то невозможно и опровергнуть. Все равно не отдали. Здесь мы выходили на пикеты, говорили Норвегии, чтобы она выполнила решения суда. Эту женщину я тоже не знаю, но мы будем вставать за каждого русского человека, страдающего на той земле, который к нам обращается, чтобы им неповадно было. Русских не трогать!

– Насколько ваше общественное движение может повлиять на принятие решений или законов, связанных с усыновлением наших детей иностранными гражданами?

– Это очень трудная ситуация.

– Наверное, ты стояла за то, чтобы запретить усыновление?

– Да. В 2013 году, когда в семье усыновителей убили русского мальчика, мы даже выходили на марш. Конечно, американцы сказали, что он упал сам, нанес себе несколько ножевых ранений, истекал кровью – по их законам сам себя убил. Мы были одними из инициаторов, которые провели первый марш, когда объединились все российские политические силы. В защиту детей от американского усыновления вышло десять тысяч человек. Как мы можем повлиять? Я могу сказать только одно: если молчать, то вообще никак не повлияем. Надо пытаться действовать, естественно, в рамках закона (только мирные акции, все согласованы, легализованы), в рамках того, что сейчас есть, подать голос.

Не трогайте русских, и мы будем жить своей жизнью такие, какие мы есть. Что мы хотим? Мы говорим: «Дайте нам право быть такими, какие мы есть». Они отвечают: «Нельзя. Тогда вы сможете этим правом заразить весь мир. Тогда все люди захотят жить, как мужчина и женщина, строить семью». А они уже там полмира перестроили. Конечно, то, что мы делаем – капля в море, но из этой капли, наверное, море и рождается.

Тебе дается какая-то информация, ты случайно открыла Интернет и прочла статью на французском или норвежском, датском или шведском языке, что сегодня произошло то-то, и это должны узнать все. Ты думаешь, я сделаю это завтра: переведу, напишу пресс-релиз, разошлю в пятьсот изданий. Ты ложишься, но не можешь спать, не можешь жить! У тебя такое чувство, что надо встать и сделать эту работу. Как раньше я служила Мамоне, кому угодно. Теперь мне надо это делать абсолютно бесплатно, бескорыстно.

– То есть ты чувствуешь, что это промысел на сегодня на твою жизнь?

– Какая-то миссия. Те слова, которые я боялась произнести (про зарождающийся в Европе новый фашизм), вдруг стали произносить лидеры нашей страны. Бог из этой капельки сделал ветер, а из ветра – бурю. Не я все это делала, и до сих пор делаю не я, я – это руки…

– Ты – инструмент.

– Я – инструмент. Если бы мы все это понимали! Конечно, откуда ты знаешь, от Бога это или не от Бога? Я вдруг поняла, что в той страшной ситуации, с которой я столкнулась в Норвегии, меня тренировали, как в специальных лагерях.

– Чтобы потом всему этому противостоять на родной земле.

– Чтобы выжить там и сказать, что мы будем бороться, объединяться здесь. «В начале было Слово», и мы должны сказать, что мы, «Русские матери», есть!

Сначала был странным вопрос о том, чтобы зарегистрировать наше движение. Но мы должны были находиться в информационном пространстве, делать какие-то новости. Когда я в первый раз вышла одна на пикет, нашла в Финляндии правозащитника Йохана Бекмана. Оказалось, он говорит по-русски, защищает русских матерей, пострадавших, как и я, но в Финляндии.

Видеосюжет: пикет в поддержку Риммы Салонен

– Меня зовут Йохан Бекман. Я правозащитник из Финляндии. Мы пришли сюда, чтобы защищать традиционные семейные ценности в России. Практически везде на Западе идет война против русских семей, русских матерей и детей. Такая проблема есть в Финляндии, Норвегии, Германии, Франции. В Америке эта проблема огромна, там происходит практически геноцид русских приемных детей, десятки из них уже убиты. Это означает, что ситуация достаточно серьезна, и сейчас придется планировать особые меры защиты русских матерей и детей за рубежом. Конечно, противодействие ювенальной юстиции в России – это понятно, но проблема в том, что сейчас нет достаточных юридических правовых инструментов, чтобы защищать права русских граждан за рубежом; в том, что фабрикуют уголовные дела против русских женщин, без причин отнимают русских детей у матерей, изымают у русских матерей детей без суда и следствия. В Финляндии, допустим, сейчас более пятидесяти русских детей изолированы от матерей. Это только та информация, которую нам сообщили сами русские родители. На территории Финляндии проблема сложная. Она еще и в том, что российские власти не могут адекватно реагировать, потому что нет юридических инструментов.

– Вот куда идет мир! И кто этим руководит? На днях ООН приняла две концепции развития на ближайшие пятнадцать лет: первое – аборты и второе – концепт антисемьи. То есть традиционная семья изжила себя (она же совсем не нужна человечеству!), и надо строить антисемью по любой модели из имеющихся у них двухсот-трехсот. Подписывает ООН! Семьдесят пять стран написали: «Мы против этого». Не слушают уже! Кто правит миром? Пятьдесят шесть каких-то объединений и стран написали: «Мы традиционны, мы – мужчины и женщины, хотим воспитывать детей». А человечество будет развиваться туда, к трансгуманизму. Как на это влиять простым людям? Я простая русская мать. Естественно, у меня нет возможности достучаться до ООН или еще кого-то, я верю в наших русских дипломатов. Но если это так, то возникает вопрос: или это какой-то сговор, нас всех обманывают, что у нас будут и дети, и внуки, а они там уже договорились о другом и подписывают документы про антисемью, или действительно так силен тот антихрист, который покорил этот мир?

– Правильно, антимир готовит для антихриста плацдарм с антиценностями, антисемьей, со всеми исходящими отсюда последствиями. Наверное, поэтому действительно назрело объединение, чтобы со всем этим бороться, противостоять этому.

– Христиане должны подать консолидированный голос, сказать: «Нет, мы еще есть!» Они так себя ведут, как будто мы уже вымерли, как будто нас вообще не существует. А мы, заботясь каждый о своем, о пропитании на сегодняшний день (люди же живут бытовыми проблемами: детей накормить, из школы забрать), не видим всего этого. Последний случай с румынской семьей. Им написали: «Индоктринация христианством», то есть как бы идеологическая обработка христианством. Ты можешь себе представить? Решение суда – отобрать детей за идеологическую обработку христианством. Февраль 2016 года, наша земля. Вот нападение на христиан.

– Я думаю, значит, наша вера стала совсем слабой, раз такой маленький процент извращенцев диктует свои условия и имеет такую наступательную силу на наши ценности, нашу цивилизацию.

– Где наша соборная молитва? Наверное, действительно, из двадцати четырех часов каждый христианин посвящает материальному двадцать часов, а из четырех часов (то, что остается от сна и всего остального), я думаю, кое-как четыре минуты вспоминает о Боге. А если бы мы думали о спасении в целом. Когда они сломают Россию, мира не будет, цивилизация кончится. Мы единственные встали на защиту традиционных ценностей и пытаемся говорить на уровне наших лидеров.

– Ты получаешь какие-нибудь тумаки за то, что обличаешь Запад, все, что с ним происходит, выявляешь совершенно уродские стороны его жизни, которые сейчас все больше и больше превалируют и которые пытаются экспортировать нам в Россию?

– Эти содомии защищает либеральное сообщество. Оно имеет огромные деньги от тех же содомитов, имеет возможности. Радио «Эхо Москвы» сделало программу про меня, не пригласив меня, облив грязью. Я говорю только одно: я – одна маленькая женщина. Почему же вы так боитесь правды? Я всего лишь говорю правду, но они боятся, потому что если в бочку с дегтем добавить каплю правды, то она разбудит всю Россию. Вирус правды настолько опасен для них, что они готовы забросать меня грязью. Если в Интернете откроешь с помощью всех технологий «Ирина Бергсет», то на первых десяти тысячах страницах появится то, что они обо мне собирают. Все, естественно, ложь. Сначала я не знала, как вообще жить в атмосфере битвы. Я маленький человек и всего лишь рассказываю о том, что со мной произошло – правду. Почему же она их так пугает?

– Информация имеет свойство распространяться. Безусловно, ты еще и воин информационного фронта, а не просто воин, который выходит на пикеты, помогает через них оказывать моральную, информационную поддержку русским матерям, которые есть и будут, наверное, на всех континентах нашей планеты.

– Они знают, куда можно обратиться круглосуточно. Мы всегда поможем и начнем бить в этот колокол беды, и тогда, если есть российское гражданство, обязательно помогут наши власти. Многие женщины начинают впадать в гнев на Россию за то, что им не помогают. А я понимаю, что Россия – мой единственный союзник.

Мировые законы выше российских. Так хочет Норвегия, значит, так и будем исполнять. Получается, что мы в состоянии колонии. Мы доноры для Европы, Америки, будем поставлять детей для псевдобессмертных. В это никто не верит, пока через его детей не пройдет танк. По моей жизни этот танк прошелся. Я до такой степени визжала, верещала, орала, писала. Я не знаю, но догадываюсь, что и Путин, и Медведев, и Астахов – все знают, что есть такая Бергсет, у нее есть сын. Кто-то на это зол, кто-то нет. Как бы ни говорили, что уехала, предала Россию, но сейчас я борюсь, пытаюсь взывать к России, но Россия не может дать моему Мише гражданство. Сейчас мода: все европейские и американские женщины ищут русских мужчин, потому что они дают здоровое потомство; они любящие, с душой.

– Как и русские женщины.

– Теперь и они являются донорами. Все, кто рождаются за пределами России, дарятся всем странам. За это вообще никто не борется, не воюет. Я взываю к депутатам. Мы же на своей земле! Нет закона – так давайте его напишем! Это наши дети, и мы можем дать им российское гражданство. Миша у меня родился на той земле. Так вышло, мне же никто не рассказывал. Ему дали гражданство автоматически, не спрашивая меня. Пятьдесят процентов русской крови, пятьдесят процентов норвежской, но паспорт ему дали на норвежскую кровь. Я говорю: «Дайте мне свидетельство, паспорт, гражданство – любой документ о том, что у него пятьдесят процентов русской крови», потому что тогда Россия сможет его защищать. А Россия отвечает: «Нет, мы не можем, мы должны спросить у Норвегии». Как? Это же наша кровь, моя часть, я – мать. Нет, в законе у нас написано: «С разрешения второго родителя». Китаец? Китай должен сказать: «Да, согласен дать российское гражданство». Но они же не спрашивают нас, они просто захватывают наших детей и право узурпируют. А Россия как бы в состоянии потери силы: «А как мы скажем? Двести стран надо спрашивать». Двести стран в мире. Абсурд! Пытались что-то изменить, сказать, но как об стену.

– Может быть, именно для того и происходит явное разделение на черное и белое, что называется, ошуюю и одесную, чтобы Россия вырвалась из законодательного, финансового плена – того самого колониального состояния.

– Нам всем нужно проснуться, но это невозможно делать одной женщине, нужно всем миром, как мы по-русски всегда это делали. На самом деле, мы дошли до края, мы уже стоим на краю, и поэтому дальше спать нельзя. Нужно бороться активнее, вступить в защиту. Мы не говорим «бороться против», но нужно защитить себя, свой мир и право наших детей быть такими, как мы – верующими людьми, православными христианами; защитить православие. И вместе мы сила. Вместе мы непобедимы, этого они и боятся. Они боятся русских матерей, потому что сейчас русские матери – это некоторые из нас, а на самом деле русские матери – это армия, которая выиграла Великую Отечественную войну. Да, конечно, наши мальчики ковали победу на передовой, но именно русские матери в тылу все это сформировали, дали им дух. Поэтому мы для них, конечно, большая угроза.

– По-своему это же тоже война.

– Битва идет.

– Русская женщина, когда на передовой, когда в тылу, а когда снова на передовой. Что поделать! Такая жизнь в двадцать первом веке: жесткая и беспощадная.

– Но нужно биться за свое право там, где стоишь: во Владивостоке, Хабаровске Москве, Питере. Единственное, нам нужно это делать соборно, вместе. Если мы делаем это вместе, тогда с нами Бог.

– Все так и есть. Когда русский народ един, соборен, он непобедим. Наверное, поэтому и говорят духоносные люди, что нам надо собираться в общины и укреплять их, потому что когда мы вместе, мы очень сильны. И вместе не просто друг с другом, а еще нас объединяет Христос – вот это сила.

 

Ведущая Елена Козенкова
Записала Аксиния Шмонденко

Источник: Сайт телеканала "Союз" http://tv-soyuz.ru/peredachi/veruyu-moskva-12-06-2016 

 

Ссылка на эту публикацию на сайте "Русские матери": http://www.russianmothers.ru/blog/телепрограмма-верую-с-ириной-бергсет-вышла-на-телеканале-союз

 

Ссылка на эту публикацию на сате Ирины Бергсет: http://www.irinabergset.ru/blog/интервью-с-ириной-бергсет-на-телеканале-союз 

cf89c2bf68a44da9bfe01889bb3c445b.jpg #Бергсет     www.иринабергсет.рф    www.русскиематери.рф    www.russianmothers.ru   #ИринаБергсет

ИРИНА БЕРГСЕТ: КАК АД ЖИВЕТ НОРВЕГИЯ

150e4462bb3a4e18b3badcf7018731ca.jpg
Новость 29 апреля 2016 года.  Главная  Интервью  Статьи  Телепрограммы     

ИРИНА БЕРГСЕТ: КАК АД ЖИВЕТ НОРВЕГИЯ

Новость: Ровно 3 года назад 17 марта 2013 года Ирина Бергсет рассказала о своей трагедии в интервью "Познавательному Телевидению".  Сегодня мы публикуем историю Ирины Бергсет из видеорепортажа "Познавательного ТВ".

 

17 марта 2013 года 

"Познавательное Телевидение" опубликовало видеорепортаж "Интервью Ирины Бергсет "Познавательному ТВ": "Как живет Норвегия".


Ирина Бергсет дает интервью главному редактору "Познавательного ТВ" Артему Войтенкову.
Ирина Бергсет рассказывает о тех реалиях, с которыми она столкнулась в Норвегии. То, как сегодня живёт Норвегия, как там разбивают семьи и перевоспитывают детей - шокировало русскую мать. Ведь преподносится, что Норвегия - якобы самая замечательная страна в мире. А на самом деле там организован тотальный контроль за традиционными семьями с детьми, их травля и преследования.

 

Источник: "Познавательное телевидение" https://www.youtube.com/watch?v=utVLescQI8s


Ссылка на эту публикацию: http://www.irinabergset.ru/blog/ирина-бергсет-как-ад-живет-норвегия

cf89c2bf68a44da9bfe01889bb3c445b.jpg #Бергсет     www.иринабергсет.рф    www.русскиематери.рф    www.russianmothers.ru   #ИринаБергсет #СайтИриныБергсет

ИРИНА БЕРГСЕТ О КОШМАРЕ СОВРЕМЕННОЙ ЕВРОПЫ

150e4462bb3a4e18b3badcf7018731ca.jpg
Новость 28 апреля 2016 года.  Главная  Интервью  Статьи  Телепрограммы     
ИНТЕРВЬЮ ИРИНЫ БЕРГСЕТ ГАЗЕТЕ "ЗАВТРА" 

Новость: Ровно 3 года назад 9 мая 2013 года Ирина Бергсет рассказала о своей трагедии в интервью газете "Завтра". Сегодня мы публикуем историю Ирины Бергсет из газеты "Завтра".

 

9 мая 2013 года. 

ИРИНА БЕРГСЕТ: НА НАС ДВИЖЕТСЯ КОШМАР РАСТЛЕННОЙ ЕВРОПЫ

Газета "Завтра" 
Статья "Что на нас движется: кошмар современной Европы". 

Ирина Бергсет в интервью газете "Завтра" рассказывает о том, что ее шокировало в самой благополучной стране Европы - Норвегии.
Ирина Бергсет - это россиянка, у которой в Норвегии органы опеки "Барневарн" без предъявления каких бы то ни было бумаг отобрали детей. Газета "Завтра" пытается разобраться, какой именно кошмар движется на Россию сегодня с Запада.

Источник: "Завтра" http://zavtra.ru/content/view/chto-na-nas-dvizhetsya/

_1.jpg

Подробнее:

Что на нас движется? - Кошмар современной Европы

 
 

"ЗАВТРА". Ирина, расскажите, как вы попали в Норвегию, и какое впечатление произвела на вас эта страна?

Ирина БЕРГСЕТ. В 2005 году в Москве я вышла замуж за гражданина Норвегии. Моему сыну было тогда 7 лет. Мы поехали жить в Норвегию, в коммуну Аурског-Хёкланд в деревню Аурског.
Тогда я еще не знала, что полвека назад Норвегия была страной, по уровню цивилизованности сравнимой со странами Центральной Африки.
В 1905 году Норвегия впервые перестала быть зависимой не только от Дании, но и от Швеции. Эта страна как была, так и осталась государством крепостных, причём, барина ее жители никогда не видели. Только платили оброк. Развития культуры не было. Жители говорили то на датском, то на шведском языках — то есть на языках поработителей. Позже эти языки смешали и сделали один искусственный язык, называемый букмолом. Хотя и сейчас каждая семья в Норвегии говорит на своем собственном диалекте. До сих пор языкового государственного стандарта в Норвегии не существует.
Можно было бы сказать, что это страна только сейчас формируется, если бы не шел встречный процесс. Норвежское общество стремительно морально деградирует, копируя американские законы и порядки.
Нефть нашли в море 50 лет назад. Ясно, что страна, у которой отсутствовали наука и культура, не могла обладать технологиями добычи нефти из моря — Норвегия воспользовалась иностранной научно-технологической помощью.
Всё это я узнала потом. Когда я покидала Россию, я знала только то, что в Норвегии — самый высокий в мире уровень жизни.
Несмотря на то, что я закончила факультет журналистики МГУ и являюсь кандидатом филологических наук, Норвегия не признала моё образование.
Мне предложили работать учительницей в соседней с нашей Фет-коммуне в сельской школе нового типа — по прогрессивному датскому образцу под названием "Риддерсанд", что в переводе означает "школа рыцарей". В сравнении с нашей российской системой все норвежские школьные госпрограммы выглядят как, по сути, для умственно отсталых. С 1-го по 7-й классы — там начальная школа. Задача государственной программы — выучить алфавит до 13 лет и научить детей считать — читать ценники в магазинах. Вслух в классе читать нельзя, потому что "стыдно". Специальный учитель выводит ребенка в коридор, и только там, чтобы не позорить "малыша", слушает, как он читает. Учитель имеет право разобрать с детьми два примера по математике в день, если дети не усвоят материал, то через три дня еще раз пытается им объяснить пройденное. Домашнее задание на неделю — пять слов по-английски или восемь, на усмотрение ребенка.
Норвежская школа — это пример полной деградации образования. Литературы нет, истории нет, физики нет, химии нет, естествознания нет. Есть природоведение, называется "обзор". Дети окружающий мир изучают в общих чертах. Они знают, что Вторая мировая война была. Все остальные подробности — это насилие над ребенком и его психикой.
Самая богатая страна мира не кормит детей в школе и в детском саду. Вернее, кормят некой бурдой под названием "томатный суп" из пакета один раз в неделю. Это именно так, в детских садах как государственных, так и частных, — еда только раз в неделю!
Мой старший сын учился в России в обычной школе. Поэтому в Норвегии он стал вундеркиндом. До 7-го класса он не учил ничего — там не надо учить. В школах висят объявления: "Если родители попросят тебя сделать уроки — позвони. Мы поможем освободить тебя от таких родителей".
Единственным способом тренировки памяти сына стало пианино. Я говорила: "Только пикни где-нибудь, что у тебя такая требовательная мама…"
С медициной в Норвегии просто беда! Нам нужно было удалить родинку — у Саши теперь шрам в 5 см, его располосовали ножом. Хирург из Осло, с 20-летним стажем, очередь к которому мы ждали больше семи месяцев, — этот хирург сработал, как сельский ветеринар.
Следует знать, что врачей в Норвегии нет. Ведь для этого надо много лет учиться в университете. Поэтому докторов вербуют кое-как по всей Западной Европе.
Нам повезло, что родинку не стала удалять наш участковый сельский врач в Бьорклангене. То была дама из Восточной Германии. Она нам прямо сказала: "Вы знаете, я никогда этого не делала. Я работала в Германии в страховой компании. Там было так: если кто-то ногу сломал, то я приезжала и говорила: да, это нога сломана". А потом она вдруг добавила: "Не волнуйтесь, я все сделаю…". На голубом глазу открыла при нас медицинский справочник и говорит: "Так, здесь написано: намочите ватку спиртом, протрите это место…". Я, конечно, взяла сына в охапку и на выход…

"ЗАВТРА". Весь это "местный колорит" может создать определенные проблемы, но с какого-то момента ваша жизнь в Норвегии стала просто невыносимой. Почему?

И.Б. Несчастье случилось через шесть лет моего пребывания в Норвегии. Я ничего не знала об их системе "Барневарн".
Я жила своими заботами: работа, дом, семья… Жила, мало вникая в государственное устройство страны, в которую переселилась. У кого-то, я слышала, отбирали детей, но я же была нормальной матерью.
Я развелась с мужем через три года совместной жизни, после рождения второго сына. Это был конфликт культур. Мне сейчас говорят: "Зато там в каждом деревенском доме есть унитаз и душевая кабина". Да, — отвечаю я на это, — но при этом норвежцы по привычке ходят мочиться за дом.
Три года я с детьми прожила одна. Взяла кредит в банке, купила квартиру, наладила нормальную жизнь, никогда не была социальным клиентом: работала, уделяла достаточное время детям. Дети были только со мной. Поскольку папа обижал сына от первого брака, я поставила вопрос, что не будет никаких свиданий.
С маленьким по закону он был обязан встречаться. Я держалась, как могла, чтобы ребёнок у отца не ночевал — была угроза избиения. Но детский сад, иные госструктуры давили на меня, чтобы я отдавала ребёнка. Поэтому маленький сын оставался у отца сначала по два часа в субботу или воскресенье. Но последний раз провёл у него почти неделю — ребёнок был с температурой, когда он его увез в тридцатиградусный мороз к родственникам в Тронхейм.
В 2011 году, седьмого марта я пошла в полицию поселка Бьоркеланген (Bjorlelangen), потому что мой маленький мальчик рассказал, что тети и дяди, родственники его папы, делали ему больно в ротик и в попочку. Рассказал о вещах, в которые я не могла поначалу поверить.
Есть в Норвегии некая народная традиция, увязанная на интиме с детками: с мальчиками и девочками, — учиняемая кровными родственниками, с последующей передачей их соседям. Поверить в этот бред или ад — я поначалу не могла. Я написала заявление в полицию. Восьмого марта нас пригласили в службу опеки детей Барневарн. Допрос длился шесть часов. Была только я и мои двое детей.
У них есть образцово-показательная система защиты детей, созданная для вида, что они борются с инцестом. Потом я поняла, что центры Барневарн, имеющиеся в каждой деревне, нужны только для того, чтобы выявить проговорившегося ребенка и недовольную мать или отца и изолировать их, наказать.
Из газет я узнала про случай, когда девочку, семи или восьми лет, суд приговорил оплатить судебные издержки и выплатить компенсацию насильнику на содержание его в тюрьме. В Норвегии все повернуто с ног на голову. Педофилия, по сути, не является преступлением.
Восьмого марта 2011 года у меня изъяли первый раз двоих детей. Изъятие происходит так: ребёнок не возвращается из детского сада или из школы, то есть практически крадется у вас, исчезает. Это потому, что его прячут от вас на секретном адресе.
В тот день мне сказали: "Вы понимаете, такая ситуация, вы рассказываете о насилии над ребенком. Нам нужно, чтобы вас освидетельствовал врач и сказал, что вы здоровы". Я не отказывалась. Поликлиника была в десяти минутах езды на машине. Меня в неё посадила сотрудница Барневарн, сказав: "Мы вам поможем, поиграем с вашими детьми". Дети остались не где-нибудь, а в службе защиты детей. Сейчас я понимаю, это было неправомерно. Когда я доехала до поликлиники, старший сын Саша, ему было тогда 13 лет, позвонил и сказал: "Мама, нас увозят в приемную семью".
Я была на расстоянии десяти километров от детей, которых увозили на секретный адрес. По местному закону, детей изымают без предъявления каких бы то ни было бумаг. Единственное, что я могла, — взять себя в руки. Плакать в Норвегии запрещено, это расценивается как болезнь, и Барневарн к тебе может применить принудительную психиатрию.
Оказывается, в Норвегии есть государственный план, квота на изъятие детей у родителей. Органы опеки даже соревнуются по его выполнению — это своего рода госсоревнование. Графики, диаграммы публикуются каждый квартал — сколько детей в каком районе отобрали.
Недавно ко мне попал документ — отчёт шведов. Это доклад о случаях изъятия детей из семей в Швеции и соседних Скандинавских странах (http://www.familypolicy.ru/read/1403). Речь идет о странном феномене. В этом докладе говорится, что в Швеции у родителей изъято 300000 детей. То есть речь идет о целом украденном у кровных родителей поколении. Ученые, криминологи, юристы, адвокаты — люди с традиционными ценностями, которые еще помнят, что семья в Швеции была, — недоумевают. Они говорят, что происходит что-то странное. Идёт государственный погром семей.
Специалисты называют цифру — 10 000 крон (это примерно 50 000 рублей) в день. Такую сумму получает новая семья за одного приёмного ребенка, причем, любого. Отдельный агент организации Барневарн получает из госбюджета огромную премию за разорение родового гнезда, за кражу потомства. Так происходит во всех скандинавских странах.
Причем, приёмный родитель может выбрать детей, как на рынке. Например, вам понравилась вот та русская, голубоглазая девочка, и вы именно ее хотите взять в приёмыши. Тогда вам достаточно только позвонить в Барневарн и сказать: "Я готов, у меня есть небольшая комната для приемыша…" И называете имя. Вам именно его тут же доставят. То есть сначала находится "наёмная" семья, а уже потом у кровных родителей изымается "под заказ" ребёнок.
Правозащитники Норвегии пытаются бороться со всесильной карательной системой Барневарн. Они всерьез считают, что это коррупционная система по торговле детьми. 3 мая пострадавшие от Барневарн в Норвегии организовали митинг протеста против насильственного разлучения государством родителей и детей в Норвегии. В плане краж детей у родителей Норвегия впереди планеты всей, здесь разлучение детей с родителями — это государственный проект. Заголовок в норвежской газете: "Одна пятая детей в Норвегии уже спасена от родителей". Одна пятая — это, к слову, от одного миллиона всех детей в этом государстве — почти двести тысяч "спасённых" и живущих теперь не дома с мамой, а в приютах.
Пособие приюту на ребёнка в Норвегии составляет примерно двенадцать миллионов рублей в год. А если вы ребёнка делаете инвалидом, вы получаете еще больше пособий и дотаций. Чем больше травм, тем выгоднее приюту, который является ничем иным, как тюрьмой семейного типа.
Согласно статистике, опубликованной в газетах Норвегии, из каждых десяти новорожденных детей, только два ребенка рожают норвежцы, а восемь из этих десяти рождается у мигрантов. Мигранты дают здоровое население Норвегии, потому что у них близкородственные браки не практикуются.
Больше всего в Барневарн попало детей, рожденных на территории Норвегии от русских. То есть русских детей отбирают в первую очередь. Практически все дети, рожденные от одного или двух русских родителей, ставятся на учет в Барневарн и состоят в группе риска. Они претенденты "номер один" на отбирание.

"ЗАВТРА". Если ребенка отбирают, что в этом случае могут сделать родители?

И.Б.Чуть ли не каждый месяц в Норвегии кончает жизнь самоубийством одна российская женщина. Потому что когда к вам приходят и отбирают у вас детей, вы безоружны, вы — один на один с Системой. Вам говорят: "Ты делаешь омлет не по норвежскому рецепту. Ты заставляешь ребенка мыть руки. Ты хромаешь, не можешь сидеть с ребенком в песочнице. Значит, ты — плохая мать, ребенка мы отбираем!".
Система защиты детей в Норвегии построена на презумпции виновности родителей. Родитель виновен заведомо. На родителей вываливается море лжи. Начинается все с простого утверждения: "Вы хотите уехать в Россию". И вы не можете этого опровергнуть, ведь у вас есть родственники в России. Или: "Вы хотите убить своих детей". Это потому, что русские в сердцах говорят: "Я тебя убью!"
Вас постоянно ставят в ситуацию, когда вы должны оправдываться. И вы понимаете, что оправдаться невозможно. Одному вам не остановить норвежскую государственную машину, построенную на баснословных премиях адвокатам, сотрудникам опеки, судьям, психологам, психиатрам, приемным родителям, экспертам и прочим… Премии выдаются за каждого изъятого голубоглазого малыша. У вас нет шансов спасти своего сына или дочь от норвежского приюта, увы. Я прошла все инстанции норвежских судов. Всё схвачено, везде коррупция. Дети — это товар. Их не возвращают.
Все материалы русской прессы о моих детях переводились адвокатом Барневарн и использовались в качестве обвинения на суде. "Она сумасшедшая, она защищает своего ребенка в прессе!" На Западе нет свободы прессы в отношении детей. Апеллировать к обществу невозможно. Там действует закон о конфиденциальности, который активно проталкивается сейчас и в России.

"ЗАВТРА". Вы дали понять, что действующая в Северной Европе система уничтожения семьи поощряет сексуальное насилие над детьми. Как работает этот механизм?

И.Б. Министерство по делам детей в Норвегии называется "буквально" чуть ли ни Министерством по делам детей и равноправию всех форм сексуального разнообразия. Сексуальные меньшинства в Норвегии — это уже совсем не меньшинства. Натуралы — это меньшинство… Имеющиеся в свободном доступе материалы социологов свидетельствуют: к 2050 году Норвегия будет на девяносто процентов гомо-страной. Что понимается под "гомо", нам трудно себе представить. Говорят, что наше российское представление о "геях" и "лесбиянках" — это прошлый век. На Западе легализовано как минимум тридцать видов нетрадиционного брака. Самая "передовая" в этом плане страна — Норвегия, там "мужчина" и "женщина" — это отживающие понятия. И не случайно в Норвегии нет возможности защитить ребёнка, рожденного в натуральной семье.
Казалось бы, вас это не касается. Вы говорите себе: "Пусть они делают, что хотят! При чем тут я и мои дети?"
Я тоже когда-то так рассуждала, ибо пребывала в полном неведении относительно того, что во всей Европе введены сексуальные стандарты, которые регламентируют воспитание детей в определенном ключе (http://yadi.sk/d/oa3PNRtG3MysZ). Этот регламент обязателен для всех стран, подписавших соответствующую конвенцию, принятие которой активно лоббируется сейчас в России. Там прямым текстом говорится, что родители совместно с медиками и детсадовскими работниками обязаны учить крохотных детей "разным видам любви". А специальный раздел этого общеевропейского сексстандарта сообщает, почему учить европейских детей мастурбации родители и сотрудники детсадов обязаны строго до четырех лет и никак не позже. Для нас, пещерных россиян, это очень полезная информация. На стр. 46 упомянутого документа указывается, что новорожденный должен осознать свою "гендерную идентичность". Приказным секспросветом уже в час рождения ваш ребенок обязан определиться, кто он: гей, лесбиянка, бисексуал, трансвестит или трассексуал. А так как из равноправия гендеров понятия "мужчина" и "женщина" исключены, то вывод делайте сами. Если ваш ребенок все же не выберет "гендер", то ему в этом помогут всемогущая норвежская Барневарн или финская Ластенсуоелу, немецкий Югендамт и т.д.
Норвегия чуть ли не одна из первых в мире стран создала научно-исследовательский институт при Осло-Университете, который изучает суициды детей от 0 до 7 лет. На взгляд обывателя, очень странно. Как же новорожденный ребёнок может покончить с собой? А на взгляд местной Барневарн это естественно. Если дети после садистских оргий действительно погибают, то тогда официально это можно списать на "суицид".

"ЗАВТРА". Ирина, давайте вернемся к вашей личной истории…

И.Б. У меня отобрали детей второй раз 30 мая 2011 года. В дверь позвонили два полицейских и два сотрудника Барневарн. Я открыла дверь на цепочку, выглянула. У всех полицейских чуть ли не револьверы, приехал даже сам начальник полиции Бьорклангена и говорит: "Мы пришли забрать ваших детей". Я звоню адвокату, она говорит: "Да, по законам Норвегии вы обязаны их отдать. Если вы окажете сопротивление, детей всё равно заберут, но вы их не увидите больше никогда. Вы должны отдать детей, а завтра они вам объяснят, в чём дело…" Детей забрали сразу, даже не дали переодеться, и при этом не показали мне никакой бумаги, никакого постановления. После процедуры изъятия я пребывала в состоянии шока: теперь я должна была доказывать, что я — хорошая мать.
В норвежских газетах описали случай: одного мальчика, которого забрали у матери в детском возрасте, насиловали во всех приютах. Он дожил до 18 лет, купил ружье, пришёл "домой" и расстрелял приемных родителей.
Другого норвежского мальчика забрали — он плакал, хотел к маме. Врачи сказали — это паранойя. Его закормили лекарствами и сделали из него овощ. После криков прессы его отдали обратно маме в инвалидном кресле. Он уже не мог говорить, похудел на 13-15 кг. Это была дистрофия, произошли необратимые процессы.
После единственного свидания со мной мой старший мальчик сказал, что он написал письмо в русское консульство: "Я умру, но я все равно убегу из Норвегии. Я не буду жить в концлагере". И он сам сумел организовать свой побег. По интернету он связался с поляком Кшиштофом Рутковским, которому уже удалось спасти польскую девочку из норвежского приюта.
Поляк позвонил мне в самый последний момент, когда всё было подготовлено, и сказал: "Если я вывезу вашего сына без вас, — это будет киднепинг, кража чужого ребенка, а если с вами, то я просто помогаю семье". Мне было тяжело решиться, но выбор был страшный: погибнуть всем троим в Норвегии или спасти хотя бы себя и старшего сына… Не дай Бог, никому испытать такое!
В Польше мы пробыли три месяца. Кровная мать только в России имеет принадлежность к своим детям, является субъектом семейного права. В Европе — нигде. Мой ребенок сначала получил норвежскую приемную мать. Потом нас остановили по запросу якобы "другой" официальной норвежской мамы. В запросе значилось: "Некая тетя — то есть я — выкрала ребенка с территории Норвегии". Тогда Польша, по законам Европы, предоставила моему ребенку польскую приёмную мать.
А чтобы взять ребенка из Польши в Россию, моя мама — то есть бабушка моего сына, стала российской приемной матерью. Таким образом, состоялся обмен между польской и российской приемными матерями. Вот вам норвежский родитель номер один, польский родитель номер два и российский родитель номер три. Родная мать в Европе не в счет.

"ЗАВТРА". После вашего возвращения в Россию к вам стала стекаться информация о похожих случаях. Расскажите о вашей общественной деятельности.

И.Б. Вот ситуация: Ирина С. восемнадцать лет прожила в Англии. У неё там был друг. Родилась дочка. Однажды Ирина случайно узнала, что ее сожитель — член садомазохистского клуба. Девочка ее смотрит телевизор — показывают местного гонщика. Дочка говорит: "Мама, а этот дядя приходил ко мне играть в доктора. О! А эта тетя со мной играла в ванной…" Представляете, когда тебе твой ребенок говорит такое?..
Ирина пошла к английскому детскому психологу, а тот ей сказал: "Дорогая, вы — отстой, вы — вчерашний день. Это не извращения, это креативный секс для элиты". Она заткнулась и потихонечку стала собирать вещи, готовить свое отступление в Россию. Мудрая женщина…
Сначала в Норвегии были легализованы однополые браки. Потом легализовано усыновление детей однополыми родителями. Там священники — женщины и мужчины — открыто заявляют о своей нетрадиционной ориентации. А сейчас там появились смельчаки среди однополых, которые ставят вопрос о праве венчаться с детьми, жениться на детях.
Если мы, традиционные родители, как овощи, будем сидеть и ждать, то мы проиграем эту битву с однополыми или с иными гендерами за наших с вами родных детей. Сегодня зоной эксперимента являются Северная Европа, Германия плюс США и бывшие британские колонии: Канада, Австралия, Новая Зеландия — это "горячие точки", откуда я получаю сигналы "SOS" от русских матерей. Это первые всполохи войны за священный образ традиционной русской семьи.
Мысль о необходимости открытого сопротивления давала мне возможность не сломаться, не сойти с ума, там, в Норвегии.
Каждый из родителей в России должен понимать. За последние 30 лет структуры, заинтересованные в торговле детьми, занятые перераспределением демографических масс, узаконили положение, что родитель и ребенок — это вовсе не одно целое. Теперь дети принадлежат некоему абстрактному обществу или государству. Мало того, по Гаагской конвенции о краже детей 1980 года, которую Россия подписала в 2011 году, дети принадлежат территории, на которой проживали последние три месяца.
Философию этих нелюдей отчасти раскрывает проект правящей в Норвегии Рабочей партии, о котором я только недавно прочла в норвежских СМИ. Лисбаккен, министр по делам детей, не стесняясь, говорит: "Я — гомосексуалист. Я хочу, чтобы все дети страны были такими, как я". Он инициировал государственную программу провести эксперимент: в детских садах была изъята вся литература типа "Золушки", все сказки Братьев Гримм. Вместо них была написана другая литература, половая — "щён литератюр" по типу "Король и король" или "Дети-геи". Там, например, принц влюбляется в короля или принца, девушка-принцесса мечтает жениться на королеве. По закону детям уже в детском саду на горшках воспитатели обязаны читать такие сказки и показывать картинки.
Был такой случай. Русские туристы поехали в Новую Зеландию с краткосрочной визой, например, 7-дневной, — мама, папа и ребенок. Родители то ли крикнули на ребенка, то ли ребенок громко плакал — из кафе или отеля позвонили в службу защиты детей. Приехал наряд "спасателей", и ребенка изъяли, "спасли" от "родителей-садистов". Российские дипломаты боролись больше года за то, чтобы ребенок мог иметь свидания со своими биологическими родителями.
Я сама уже два года сражаюсь за право получить свидание с младшим сыном. Брейвик, расстрелявший 80 человек, имеет право звонить каждый день своим родственникам. Приговоренные к смертной казни во всем мире имеют право на переписку и на звонок, а мать не имеет возможности даже поговорить со своим ребенком!
Кстати, Брейвик "спасал" Норвегию от этой правящей парии "Арбайт парти", а объявили, что он ненавидит мусульман. Брейвик в четыре года был изнасилован норвежской матерью. Его "Барневарн" отобрала и пустила "по этапу". Каждая семья попробовала его "на вкус". Потом девять лет юноша готовил свою акцию. Думаю, его сейчас изолировали и сказали: "Мы тебе дворец построим, всё, что угодно, только молчи на эту тему!". Этот аспект постепенно всплывает в СМИ. Шведские журналисты уже раскопали эту историю.
Каждые пять лет Барневарн делает отчет по мигрантам, чьих детей больше всего в Барневарн. Топ-лист возглавляет Афганистан, потом Эритрея, потом Ирак. Из белых детей Россия на первом месте, в общем списке стран — на четвертом.
Кровные родители получают от государства разрешение на свидания с украденными детьми — по 2 часа один раз в полгода. Это максимум. Сейчас мой старший сын, который сбежал в Россию, виртуально обязан находиться в их детском доме, как собственность норвежского бифолкнинга (населения), до 23-х лет.
Речь надо вести не о педофилии как таковой. Это другой феномен. В одной только Норвегии 19 000 негосударственных обществ по перепрофилированию детей из "древних" (мужчина, женщина) в иные нетрадиционные гендеры.
Ребенок принудительно развивается в определенной нетрадиционной гендерной категории. То, что рассказывал мой кроха-сын, это уже не примитивная педофилия, а некий "организованный" тренинг, нацеленный на иную ориентацию.

"ЗАВТРА". Во все эти ужасы трудно поверить…

И.С. Пока вы рассуждаете, верить или не верить, уже появилось целое поколение родителей, которым приходится с этим ужасом жить.
Всё это в современной Европе преподносится как вид толерантности. Мол, дети якобы имеют право на сексуальные предпочтения с нуля лет, имеют право на секс-разнообразие. Против нас с вами, против родителей и детей, орудует хорошо организованная преступная мировая сеть. И, похоже, наступило время, чтобы признать это честно и открыто и начать в каждом райотделе российской полиции и по всей ее вертикали вводить спецподразделения по противодействию этим международным группировкам демографического бандитизма.
Я призывала людей на марше "Защиты детей" разглядеть за красивой маской западной "ювенальной юстиции", которая преподносится нам под видом якобы "спасения детей от родителей-алкоголиков", — глобальный эксперимент по смене гендера у наших детей. Чудовищный эксперимент, который почти тридцать лет уже идет по всей Европе.
Там, в Европе, да и в Канаде, и в США, в Австралии и Новой Зеландии, повсюду за пределами России — родительство раздавлено и разобщено. Родительство, как связь родителей с ребенком, планомерно уничтожается. Цифры изъятых детей — 200 тысяч в Норвегии, 300 тысяч в Швеции, 250 тысяч в Финляндии, в Германии, в Израиле — такое же огромное количество — это украденное поколение.

"ЗАВТРА". На этом фоне наша страна Россия выглядит островком христианского уклада…

И.Б. Про меня часто говорят: "Вот, сначала сбежала на Запад, а сейчас стала ярой патриоткой!" Да, я — патриот поневоле. Для того, чтобы оценить нашу Россию, может быть, и нужно сначала все потерять. Я слишком дорого заплатила за свою ошибку — собственным ребенком и страшным опытом.
Более ста российских семей сегодня стоят на коленях вокруг России и кричат: "Мы — гости из вашего будущего. У нас украли на Западе наших детей. Смотрите на наше горе и учитесь. Проснитесь, остановите чуму третьего тысячелетия. Поставьте железный занавес толерантности к извращениям. Выдавите эту нечисть за пределы России!"

Беседовал Андрей ФЕФЕЛОВ

Международное общественное движение
"РУССКИЕ МАТЕРИ"
http://www.русскиематери.рф/ 

 

 

Ссылка на эту публикацию: http://www.irinabergset.ru/blog/ирина-бергсет-о-кошмаре-современной-европы

cf89c2bf68a44da9bfe01889bb3c445b.jpg #Бергсет     www.иринабергсет.рф    www.русскиематери.рф    www.russianmothers.ru   #ИринаБергсет #СайтИриныБергсет 


Список записей в Блоге Ирины Бергсет


Вернуться в блог



#ИринаБергсет  www.иринабергсет.рф  #бергсет  www.irinabergset.ru   #bergset    www.русскиематери.рф  #РусскиеМатери www.russianmothers.ru