Пресс-служба +79197272188

Задать вопрос Ирине Бергсет: irinabergset@mail.ru


#БлогИриныБергсет


ИНТЕРВЬЮ С ИРИНОЙ БЕРГСЕТ НА ТЕЛЕКАНАЛЕ "СОЮЗ"

150e4462bb3a4e18b3badcf7018731ca.jpg
Новость 16 августа 2016 года.  Главная.  Интервью.  Телепрограммы.  Очерки.  История.

 

Верую (Москва). Встреча с координатором движения "Русские матери" Ириной Бергсет. Часть 2

12 июня 2016 года на телеканале "Союз" в эфир вышла авторская телепрограмма Елены Козенковой "Верую" с координатором Международного движения "Русские матери" Ириной Бергсет. Разговор шел о традиционных ценностях и о методах их защиты в условиях быстро меняющегося мира.
Сегодня сайт "Русские матери" публикует текст состоявшейся беседы.
 
 

Гостья программы – координатор общественного движения «Русские матери» Ирина Бергсет. В 2005 году она вышла замуж за гражданина Норвегии и вместе со своим сыном уехала к нему жить. В Норвегии у нее родился младший сын Михаил. Когда ему исполнилось четыре года, он рассказал матери, что отец растлевает его. Ирина обратилась в норвежскую полицию, но на нее донесли, сказав, что она вывезет детей в Россию, и норвежская ювенальная служба Barnevernet без суда и следствия отобрала обоих сыновей и разделила их по норвежским семьям. Ирине запретили все виды свиданий. Сегодня Ирина со старшим сыном живет в Москве, куда им удалось бежать летом 2011 года. О Мише, которого прячут на секретном адресе в Норвегии, сегодня ничего не известно. Ирина продолжает бороться за своего сына. Она создала движение «Русские матери», чтобы защитить права родителей и детей, пострадавших от ювенальной юстиции в тридцати пяти странах мира.

– Ты основала общественное движение «Русские матери». Каковы основные направления его деятельности?

– Поскольку ювенальная юстиция и, скажем так, тип новой казни над традиционной семьей – принудительное, насильственное отбирание детей существуют во всем мире, за помощью в Россию стали обращаться женщины из разных стран. Естественно, они приходят в посольство, консульство, но там путь очень длинный, долгий, и, как правило, консультация – это сухое письмо, а им нужно человеческое общение, иногда, может быть, подсказка. Поэтому мы создали именно общественное движение (но есть и организация) для моральной, информационной поддержки и обмена опытом, потому что каждая из двухсот-трехсот семей (их все время становится больше) уже искала свой путь выхода из подобной ситуации. Зачем изобретать велосипед? Что делать, когда ты только сегодня оказался в подобной ситуации и у тебя открылись глаза; ты понимаешь, что это антимир: у тебя забирают ребенка? Если это Италия, то как поступали в такой ситуации тридцать-сорок семей до тебя? Как сделать так, чтобы не навредить ребенку, сохранить общение? Италия, Германия – всего тридцать пять стран, практически все страны Европы.

Почему я создала эту организацию? Почему мы на всех континентах взялись за руки? То, что со мной случилось – страшное горе, но я хочу, чтобы мой случай был последним. Если нельзя, чтобы этого не случалось, хорошо, пусть мой случай будет тридцатым, потом будет пятидесятый, но чтобы пятьдесят первый был последним, чтобы когда-то это остановилось. И каждый раз мы бьем в колокол беды: «Беда! У русских забрали! Русские хорошие!» Как бы нас ни поливали грязью, мы все равно будем рассказывать, что наша ценность в том, что мы русские.

Русских детей отбирают только за право говорить по-русски. Например, в Норвегии принят закон, запрещающий дома смотреть по телевизору передачи на русском языке. Если кто-то из соседей увидит, «настучит» – а там «стучат» все и на всех – и у тебя отберут детей. По идее это же нарушение прав человека! Теперь наши пытаются говорить с ними на одном языке. Я скажу так: я не знаю никого из МИДовских структур. Когда я обращаюсь с письмом, они пытаются ответить, отписаться. Но я вижу, как мы, простые люди, стали пехотой, которая встает на защиту какой-то семьи, поднимает вой, и эти подтягиваются, они уже не могут не реагировать и не защищать. Поэтому мы стали общественной армией, которая защищает русских родителей по всему миру.

Накануне Рождества девочка из румынской христианской семьи спела в школе христианскую песню. Она не вернулась из школы, потому что другим детям запрещено напоминать, что есть Бог, вера. Ее поселили для принудительной дехристианизации в другую семью, которая научит ее чему-нибудь другому. Когда девочка не вернулась домой, ее отец прибежал в школу и спрашивает: «Что случилось? Отдайте мне ребенка!» Ему отвечают: «Она пела христианскую песню». Отец говорит: «Но мы не знали. Мы не будем больше петь ее в школе, магазинах, на площадях, мы будем делать это только дома». А ему говорят: «И дома нельзя!» Вот какие наступили времена! У отца забрали и тех четверых детей, которые были дома. Младшему было всего два или три месяца. Тогда румыны, рассеянные сейчас по всему миру, подняли своих в США, Канаде, Австралии, и везде люди вышли в поддержку этой христианской семьи.

Таких матерей очень много. Многие умерли, сломались, не пережили все то, о чем я рассказываю. Нужно быть действительно человеком с закалкой, который пройдет через этот ад. Это как концлагерь. И румыны сказали: «Norway, stop kidnapping!» («Норвегия, прекрати похищение людей!» – прим. ред.); верните всех детей, остановите эти кражи! Тогда с первого по десятое января я была на каникулах у мамы. Чехи говорят: «Может быть, вы тоже выйдите в Москве?» Как не выйти? Господь приглашает тебя: «Подай голос за своего Мишу». Неужели я не выйду? Я им объяснила, что у нас это не так просто, как у них.

– Но ты вышла.

– Да, я вышла. Шестьдесят тысяч человек вышли к норвежским посольствам во всех странах мира, а нам разрешили только пять человек в Москве и пятнадцать в Санкт-Петербурге! Мы сделали такие же плакаты, как румыны, австралийцы. Чешское телевидение (программа «Время» в этот день выходила в нескольких городах) начало с Москвы, потому что она встала для всего мира, Москва вышла. Дальше была Вена (Австрия), потом показали репортаж из Праги. Было точно так же, когда мы вышли к финскому посольству в Финляндии. Мы взяли старые финские телефоны «Nokia», я принесла простой русский молоток и говорю милиционеру (все же легально): «Бойкот финским товарам! Сейчас я ударю этим молотком». В финской программе «Время» вышел репортаж о бойкоте финских товаров. Собрались все представительства «Nokia»: что делать? Фирма «Nokia» умерла через полгода.

– Ты ее расколотила молотком.

– Я только разбила молотком телефон «Nokia» и сказала: «Все, бойкот финским товарам!» Я вышла к норвежскому посольству (нас было всего пять человек) и сказала: «Бойкот норвежской семге!» И так совпало, что семгу запретили на полтора года: подумали, что бы такое запретить в ответ на санкции? Поэтому я говорю Норвегии: «Отдайте мне моего ребеночка! Отдайте!»

– Ты наблюдала в Европе на своем опыте наступление на христианские ценности? Или, может быть, приведешь примеры из последних источников, с которыми ты работаешь как аналитик при Общественной палате Госдумы?

– Повсеместно. Во-первых, в Европе нельзя говорить, что ты христианин. Увольняют с работы за то, что ты носишь крестик. Есть православная община, храм, но есть и стукачи, которые «стучат»: «А вы знаете, что эти дети постятся?» Приходят жандармы и говорят: «Вы не даете детям еду! Вы плохие родители!» и забирают детей, поселяют в детдом, ломают им психику, потому что православие в этих странах называют сектой, считают, что мы чем-то опасны. Мало того, в Норвегии женщину-телеведущую уволили с работы за то, что она просто носила крестик, как ты.

– И как ты.

– Медсестру уволили с работы, потому что она оскорбила чувства содомита, когда, делая укол, наклонилась над ним с крестом на шее. У православной женщины Риммы Салонен забрали ребенка и запретили с ним свидания за то, что он носит крестик. Вот какой мир в Финляндии! Там стыдно ставить новогодние христианские елки, то есть стараются столкнуть верующих людей из разных конфессий. Ведь на самом деле это идет цивилизация антиверы. Вопрос не в том, кто ты – христианин или мусульманин, а в том, что вера должна быть уничтожена: Бога нет. И это все не разовые вещи, а целенаправленная, тотальная политика уничтожения христианства.

– К тебе обращаются русские женщины с ситуациями, подобными той, которая произошла у тебя?

– Обращаются: пишут, звонят.

– Ты даешь им конкретные советы?

– Да. У нас есть горячая линия, которая работает круглосуточно. Я даю советы, но нельзя открыто сказать, что единственный путь – бежать, потому что за это могут посадить, человек может попасть (и попадает, в Финляндии) в психушку: он же хотел выкрасть ребенка! Поэтому смотришь, как распутать этот клубок, как человеку действовать, в зависимости от того, насколько он уже увяз в этой трясине. Как правило, сначала, прежде чем обратиться за помощью, человек наделает много ошибок. Поэтому мы создали сайт, где можно посмотреть истории людей. К нам могут обратиться журналисты, взять телефоны этих людей, проверить, правдива ли информация. Как правило, когда что-то случается, женщины или мужчины (были случаи, когда папы пятерых детей бежали из других стран), попавшие в тупик, готовы пойти в прессу и считают, что именно огласка, медийный путь – один из путей спасения детей. Есть юридический путь: судиться по тем законам, и мы хотим опубликовать правила: чего, допустим, нельзя делать в тех или иных странах. Сейчас этот сайт только формируется, но уже накоплен большой опыт. Юридический путь – судебный. Медийный путь – обращение к прессе; приедут журналисты, покажут. В принципе, сейчас получается, что пять лет были первые писки, а теперь такой грохот на весь мир, что у нас были случаи, когда детей отдавали сразу, через неделю или две.

В Америке, например, у семьи Николаевых (папа сохранил российское гражданство) родился ребенок. У него была высокая температура, и родители обратились к врачу. Врач вместо того чтобы дать антибиотик или другое лекарство, услышал шумы в сердце (многие детки рождаются с шумами в сердце) и сказал: «Вам нужна операция на сердце». Там своя система в медицине: больше выкачаешь, сделаешь операцию на сердце – страховка все это оплатит (родители же не платят деньгами). Но родители, беспокоясь за жизнь ребенка, говорят врачу: «Стоп! У нас просто высокая температура!» Обидевшись, врач, который не смог сорвать с родителей куш, позвонил в такую же американскую Barnevernet, и к ним пришли отбирать ребенка за неповиновение врачу.

– Тоже детская организация по отбиранию детей.

– Везде создана детская полиция по отбиранию детей. Русские, у которых дома была камера, записали полицейское изъятие детей: как эти полицейские хамили, орали на них (это же якобы все за закрытыми дверями, никто не увидит). Ребенка конфисковали и увезли в больницу. Ребенок маленький, несколько месяцев, его вообще могут разрезать на органы, продать. Это произошло в Сакраменто, столице Калифорнии. Уже утром родители были на телевидении с роликом, как у них отбирали детей, и сказали: «Мы хотим обратиться в русское консульство». Обратились публично. Этот репортаж мы быстро всем разослали, и приехали наши корреспонденты. Это далеко, но настолько этот крик, слоган «Русские матери» уже пугает! В Норвегии говорят: «О, эти «Русские матери» поднимут шум!» Когда это случилось со мной, я бы хотела, чтобы за меня вот так встала вся страна. Попробуй только тронь – сразу вылетают вертолеты, на которых написано «Русские матери», забирают детей. Это такой образ спасательной операции.

– Хорошо бы написать и «Русские дети». К сожалению, пока образ другой: самолеты, заполненные русскими детьми, летят туда.

– У нас пока получается на расстоянии, дистанционно. Причем эта семья ничего не знает обо мне. В России был медиа-шум, подключилось консульство, ребенка немедленно вернули, чтобы не связываться с русскими (имеется в виду наше русское сообщество, наш большой мир). Они назначили третью больницу, которая проведет экспертизу: действительно ли нужна операция? Родителям сначала не давали кормить ребенка молоком, но как только мы подняли шум, дали.

Недавно в Финляндии произошла такая история: ребенка забрали из школы, потому что он слишком счастливый. Мама русская, из Эстонии (русский мир же большой), папа финн, всего в семье четверо или пятеро детей. Семья очень состоятельная, но слишком много счастья! Ребенок должен знать, что такое спать на простыне с клопами, что такое голодать. Его помещают в детский дом.Это все превратилось в бизнес: пока ребенок живет с родителями, это статья расходов родителей, но как только его отделили – это доход детского дома или еще кого-то, по миллиону капает на все эти заведения. Это огромный бизнес! В эпоху кризиса в Европе, когда все бизнесы падают, этот, на детях, по отбиранию и передвижению детей по спецучреждениям – единственный быстро растущий. Почему? В Норвегии четверть государственного бюджета откачивается на это передвижение детей. Богатая страна, нефть. То есть это госзаказ. Ребенка же никак не проверишь, накормлен ли он? Купил ты ему компьютер, «Тойоту», вертолет – ты на ребенка все списываешь, и из госбюджета тебе на него капает. Вот был случай в Финляндии, когда у женщины забрали ребенка за счастье. Сейчас я не помню, на сколько (две недели?). Она подняла шум, была согласна идти в прессу, обратилась с видеообращением к российским властям. Финны поняли, что сейчас будет вой, приедут журналисты, и вернули ребенка в семью, сказали: «Хорошо, не надо». То есть мы хотим, чтобы наших вообще не трогали.

Такие истории были в Австралии. В Новой Зеландии забрали ребеночка. Он родился с трещинкой на руке (видимо, была родовая травма). И когда родители принесли ребенка домой, ручка опухла. Ребенку несколько недель, и они, естественно, пошли к врачу, чтобы сделать рентген. И когда рентген сделали, ребенка вынесли через следующую дверь и отдали в опеку на усыновление, потому что родители якобы его уронили или сделали больно, отчего у него опухла рука. Мама девушки оказалась журналисткой, поэтому они сделали репортаж. В результате удалось найти компромиссное решение: ребенка отдали бабушке, а родителям разрешили приходить кормить его грудью. Хотя бы так! Потому что по их законам могли отдать чужим людям навеки. Есть вот такие истории, есть победы.

Удалось освободить из норвежского плена троих детей Татьяны Бендикене из Калининграда. Ее девочек забрали просто из зависти: дети поссорились в школе, девочка-норвежка уже жила в приемной семье и сказала: «Я тебе сделаю так, как сделали мне». И эта двенадцатилетняя девочка позвонила в опеку и сказала: «Я видела два года назад, как мама ее шлепала». Этого было достаточно, чтобы забрать трех девочек у мамы и папы, граждан России, которые приехали в Норвегию работать. Отдавать не хотели. Родители выиграли суд там, на чужой земле, доказали, что если нет обвинения, то невозможно и опровергнуть. Все равно не отдали. Здесь мы выходили на пикеты, говорили Норвегии, чтобы она выполнила решения суда. Эту женщину я тоже не знаю, но мы будем вставать за каждого русского человека, страдающего на той земле, который к нам обращается, чтобы им неповадно было. Русских не трогать!

– Насколько ваше общественное движение может повлиять на принятие решений или законов, связанных с усыновлением наших детей иностранными гражданами?

– Это очень трудная ситуация.

– Наверное, ты стояла за то, чтобы запретить усыновление?

– Да. В 2013 году, когда в семье усыновителей убили русского мальчика, мы даже выходили на марш. Конечно, американцы сказали, что он упал сам, нанес себе несколько ножевых ранений, истекал кровью – по их законам сам себя убил. Мы были одними из инициаторов, которые провели первый марш, когда объединились все российские политические силы. В защиту детей от американского усыновления вышло десять тысяч человек. Как мы можем повлиять? Я могу сказать только одно: если молчать, то вообще никак не повлияем. Надо пытаться действовать, естественно, в рамках закона (только мирные акции, все согласованы, легализованы), в рамках того, что сейчас есть, подать голос.

Не трогайте русских, и мы будем жить своей жизнью такие, какие мы есть. Что мы хотим? Мы говорим: «Дайте нам право быть такими, какие мы есть». Они отвечают: «Нельзя. Тогда вы сможете этим правом заразить весь мир. Тогда все люди захотят жить, как мужчина и женщина, строить семью». А они уже там полмира перестроили. Конечно, то, что мы делаем – капля в море, но из этой капли, наверное, море и рождается.

Тебе дается какая-то информация, ты случайно открыла Интернет и прочла статью на французском или норвежском, датском или шведском языке, что сегодня произошло то-то, и это должны узнать все. Ты думаешь, я сделаю это завтра: переведу, напишу пресс-релиз, разошлю в пятьсот изданий. Ты ложишься, но не можешь спать, не можешь жить! У тебя такое чувство, что надо встать и сделать эту работу. Как раньше я служила Мамоне, кому угодно. Теперь мне надо это делать абсолютно бесплатно, бескорыстно.

– То есть ты чувствуешь, что это промысел на сегодня на твою жизнь?

– Какая-то миссия. Те слова, которые я боялась произнести (про зарождающийся в Европе новый фашизм), вдруг стали произносить лидеры нашей страны. Бог из этой капельки сделал ветер, а из ветра – бурю. Не я все это делала, и до сих пор делаю не я, я – это руки…

– Ты – инструмент.

– Я – инструмент. Если бы мы все это понимали! Конечно, откуда ты знаешь, от Бога это или не от Бога? Я вдруг поняла, что в той страшной ситуации, с которой я столкнулась в Норвегии, меня тренировали, как в специальных лагерях.

– Чтобы потом всему этому противостоять на родной земле.

– Чтобы выжить там и сказать, что мы будем бороться, объединяться здесь. «В начале было Слово», и мы должны сказать, что мы, «Русские матери», есть!

Сначала был странным вопрос о том, чтобы зарегистрировать наше движение. Но мы должны были находиться в информационном пространстве, делать какие-то новости. Когда я в первый раз вышла одна на пикет, нашла в Финляндии правозащитника Йохана Бекмана. Оказалось, он говорит по-русски, защищает русских матерей, пострадавших, как и я, но в Финляндии.

Видеосюжет: пикет в поддержку Риммы Салонен

– Меня зовут Йохан Бекман. Я правозащитник из Финляндии. Мы пришли сюда, чтобы защищать традиционные семейные ценности в России. Практически везде на Западе идет война против русских семей, русских матерей и детей. Такая проблема есть в Финляндии, Норвегии, Германии, Франции. В Америке эта проблема огромна, там происходит практически геноцид русских приемных детей, десятки из них уже убиты. Это означает, что ситуация достаточно серьезна, и сейчас придется планировать особые меры защиты русских матерей и детей за рубежом. Конечно, противодействие ювенальной юстиции в России – это понятно, но проблема в том, что сейчас нет достаточных юридических правовых инструментов, чтобы защищать права русских граждан за рубежом; в том, что фабрикуют уголовные дела против русских женщин, без причин отнимают русских детей у матерей, изымают у русских матерей детей без суда и следствия. В Финляндии, допустим, сейчас более пятидесяти русских детей изолированы от матерей. Это только та информация, которую нам сообщили сами русские родители. На территории Финляндии проблема сложная. Она еще и в том, что российские власти не могут адекватно реагировать, потому что нет юридических инструментов.

– Вот куда идет мир! И кто этим руководит? На днях ООН приняла две концепции развития на ближайшие пятнадцать лет: первое – аборты и второе – концепт антисемьи. То есть традиционная семья изжила себя (она же совсем не нужна человечеству!), и надо строить антисемью по любой модели из имеющихся у них двухсот-трехсот. Подписывает ООН! Семьдесят пять стран написали: «Мы против этого». Не слушают уже! Кто правит миром? Пятьдесят шесть каких-то объединений и стран написали: «Мы традиционны, мы – мужчины и женщины, хотим воспитывать детей». А человечество будет развиваться туда, к трансгуманизму. Как на это влиять простым людям? Я простая русская мать. Естественно, у меня нет возможности достучаться до ООН или еще кого-то, я верю в наших русских дипломатов. Но если это так, то возникает вопрос: или это какой-то сговор, нас всех обманывают, что у нас будут и дети, и внуки, а они там уже договорились о другом и подписывают документы про антисемью, или действительно так силен тот антихрист, который покорил этот мир?

– Правильно, антимир готовит для антихриста плацдарм с антиценностями, антисемьей, со всеми исходящими отсюда последствиями. Наверное, поэтому действительно назрело объединение, чтобы со всем этим бороться, противостоять этому.

– Христиане должны подать консолидированный голос, сказать: «Нет, мы еще есть!» Они так себя ведут, как будто мы уже вымерли, как будто нас вообще не существует. А мы, заботясь каждый о своем, о пропитании на сегодняшний день (люди же живут бытовыми проблемами: детей накормить, из школы забрать), не видим всего этого. Последний случай с румынской семьей. Им написали: «Индоктринация христианством», то есть как бы идеологическая обработка христианством. Ты можешь себе представить? Решение суда – отобрать детей за идеологическую обработку христианством. Февраль 2016 года, наша земля. Вот нападение на христиан.

– Я думаю, значит, наша вера стала совсем слабой, раз такой маленький процент извращенцев диктует свои условия и имеет такую наступательную силу на наши ценности, нашу цивилизацию.

– Где наша соборная молитва? Наверное, действительно, из двадцати четырех часов каждый христианин посвящает материальному двадцать часов, а из четырех часов (то, что остается от сна и всего остального), я думаю, кое-как четыре минуты вспоминает о Боге. А если бы мы думали о спасении в целом. Когда они сломают Россию, мира не будет, цивилизация кончится. Мы единственные встали на защиту традиционных ценностей и пытаемся говорить на уровне наших лидеров.

– Ты получаешь какие-нибудь тумаки за то, что обличаешь Запад, все, что с ним происходит, выявляешь совершенно уродские стороны его жизни, которые сейчас все больше и больше превалируют и которые пытаются экспортировать нам в Россию?

– Эти содомии защищает либеральное сообщество. Оно имеет огромные деньги от тех же содомитов, имеет возможности. Радио «Эхо Москвы» сделало программу про меня, не пригласив меня, облив грязью. Я говорю только одно: я – одна маленькая женщина. Почему же вы так боитесь правды? Я всего лишь говорю правду, но они боятся, потому что если в бочку с дегтем добавить каплю правды, то она разбудит всю Россию. Вирус правды настолько опасен для них, что они готовы забросать меня грязью. Если в Интернете откроешь с помощью всех технологий «Ирина Бергсет», то на первых десяти тысячах страницах появится то, что они обо мне собирают. Все, естественно, ложь. Сначала я не знала, как вообще жить в атмосфере битвы. Я маленький человек и всего лишь рассказываю о том, что со мной произошло – правду. Почему же она их так пугает?

– Информация имеет свойство распространяться. Безусловно, ты еще и воин информационного фронта, а не просто воин, который выходит на пикеты, помогает через них оказывать моральную, информационную поддержку русским матерям, которые есть и будут, наверное, на всех континентах нашей планеты.

– Они знают, куда можно обратиться круглосуточно. Мы всегда поможем и начнем бить в этот колокол беды, и тогда, если есть российское гражданство, обязательно помогут наши власти. Многие женщины начинают впадать в гнев на Россию за то, что им не помогают. А я понимаю, что Россия – мой единственный союзник.

Мировые законы выше российских. Так хочет Норвегия, значит, так и будем исполнять. Получается, что мы в состоянии колонии. Мы доноры для Европы, Америки, будем поставлять детей для псевдобессмертных. В это никто не верит, пока через его детей не пройдет танк. По моей жизни этот танк прошелся. Я до такой степени визжала, верещала, орала, писала. Я не знаю, но догадываюсь, что и Путин, и Медведев, и Астахов – все знают, что есть такая Бергсет, у нее есть сын. Кто-то на это зол, кто-то нет. Как бы ни говорили, что уехала, предала Россию, но сейчас я борюсь, пытаюсь взывать к России, но Россия не может дать моему Мише гражданство. Сейчас мода: все европейские и американские женщины ищут русских мужчин, потому что они дают здоровое потомство; они любящие, с душой.

– Как и русские женщины.

– Теперь и они являются донорами. Все, кто рождаются за пределами России, дарятся всем странам. За это вообще никто не борется, не воюет. Я взываю к депутатам. Мы же на своей земле! Нет закона – так давайте его напишем! Это наши дети, и мы можем дать им российское гражданство. Миша у меня родился на той земле. Так вышло, мне же никто не рассказывал. Ему дали гражданство автоматически, не спрашивая меня. Пятьдесят процентов русской крови, пятьдесят процентов норвежской, но паспорт ему дали на норвежскую кровь. Я говорю: «Дайте мне свидетельство, паспорт, гражданство – любой документ о том, что у него пятьдесят процентов русской крови», потому что тогда Россия сможет его защищать. А Россия отвечает: «Нет, мы не можем, мы должны спросить у Норвегии». Как? Это же наша кровь, моя часть, я – мать. Нет, в законе у нас написано: «С разрешения второго родителя». Китаец? Китай должен сказать: «Да, согласен дать российское гражданство». Но они же не спрашивают нас, они просто захватывают наших детей и право узурпируют. А Россия как бы в состоянии потери силы: «А как мы скажем? Двести стран надо спрашивать». Двести стран в мире. Абсурд! Пытались что-то изменить, сказать, но как об стену.

– Может быть, именно для того и происходит явное разделение на черное и белое, что называется, ошуюю и одесную, чтобы Россия вырвалась из законодательного, финансового плена – того самого колониального состояния.

– Нам всем нужно проснуться, но это невозможно делать одной женщине, нужно всем миром, как мы по-русски всегда это делали. На самом деле, мы дошли до края, мы уже стоим на краю, и поэтому дальше спать нельзя. Нужно бороться активнее, вступить в защиту. Мы не говорим «бороться против», но нужно защитить себя, свой мир и право наших детей быть такими, как мы – верующими людьми, православными христианами; защитить православие. И вместе мы сила. Вместе мы непобедимы, этого они и боятся. Они боятся русских матерей, потому что сейчас русские матери – это некоторые из нас, а на самом деле русские матери – это армия, которая выиграла Великую Отечественную войну. Да, конечно, наши мальчики ковали победу на передовой, но именно русские матери в тылу все это сформировали, дали им дух. Поэтому мы для них, конечно, большая угроза.

– По-своему это же тоже война.

– Битва идет.

– Русская женщина, когда на передовой, когда в тылу, а когда снова на передовой. Что поделать! Такая жизнь в двадцать первом веке: жесткая и беспощадная.

– Но нужно биться за свое право там, где стоишь: во Владивостоке, Хабаровске Москве, Питере. Единственное, нам нужно это делать соборно, вместе. Если мы делаем это вместе, тогда с нами Бог.

– Все так и есть. Когда русский народ един, соборен, он непобедим. Наверное, поэтому и говорят духоносные люди, что нам надо собираться в общины и укреплять их, потому что когда мы вместе, мы очень сильны. И вместе не просто друг с другом, а еще нас объединяет Христос – вот это сила.

 

Ведущая Елена Козенкова
Записала Аксиния Шмонденко

Источник: Сайт телеканала "Союз" http://tv-soyuz.ru/peredachi/veruyu-moskva-12-06-2016 

 

Ссылка на эту публикацию на сайте "Русские матери": http://www.russianmothers.ru/blog/телепрограмма-верую-с-ириной-бергсет-вышла-на-телеканале-союз

 

Ссылка на эту публикацию на сате Ирины Бергсет: http://www.irinabergset.ru/blog/интервью-с-ириной-бергсет-на-телеканале-союз 

cf89c2bf68a44da9bfe01889bb3c445b.jpg #Бергсет     www.иринабергсет.рф    www.русскиематери.рф    www.russianmothers.ru   #ИринаБергсет




#ИринаБергсет  www.иринабергсет.рф  #бергсет  www.irinabergset.ru   #bergset    www.русскиематери.рф  #РусскиеМатери www.russianmothers.ru